— Ух ты!!! — от всего перечисленного я пришел в совершеннейший восторг. Александр Петрович озадаченно покосился на меня, потом усмехнулся.
— Да. Тебя будут готовить как разведчика.
— А совещание зачем?
— А затем, что ты должен научиться управлять людьми. Управление людьми — это главное, что должен уметь любой руководитель. Тебе ТАМ придется полагаться только на свои силы. А также на тех, кто станет твоими друзьями.
Признаться, я мало что понял, но поверил. Совещание же и правда получилось веселым — мне понравилось. С тех пор они проходили каждую неделю. Я получал задание, неделю собирал информацию по той теме, которой посвящалось совещание, делал краткие конспекты, записи. Потом само совещание, где в качестве моих подчиненных выступали психологи базы. Первое время они помогали мне, подсказывали, поправляли. Потом шли разборы полетов с указанием моих ошибок: тут я был несдержан, тут накричал на подчиненного, который не выполнил моих прошлых указаний.
— Накричать — самое простое, — говорил один из профессоров от психологии. — Конечно, он виноват тут, но насколько оправдана твоя реакция? Никогда не кричи на кого-то в присутствии его подчиненных. Это роняет его авторитет как руководителя, а ему еще работать со своими людьми. Ты ведь не только ему навредил, но и себе — он ведь по твоим задачам работать будет, твои задачи не выполнит. А вот здесь уже твой недочет: некорректно поставил задачу, а поставил ты ее некорректно, поскольку сам не разобрался в проблеме.
Я старательно конспектировал указания, которые мне казались важными, краснел на справедливые упреки, запоминал, учился. Потом ставилась новая задача…
Дальше совещания стали сложнее. «Подчиненные» уже не помогали, более того, вообще не слушали. И опять разбор полетов: как поставить на место наглеющего подчиненного, как построить работу в условиях, когда тебя откровенно проверяют на слабость. Дальше шел откровенный прессинг, который опять-таки надо было выдержать и добиться решения той задачи, которую передо мной ставили неделю назад. Потом экзамены… Это значит всю неделю я изображал из себя руководителя придуманного подразделения, напрямую подчиняющегося Самому (я уже перенял привычку окружающих говорить о директоре так). Ходил на доклады, получал задания и выговоры, отслеживал исполнение моих решений. Я думал, прошлые задания были тяжелыми. Ха! Эту неделю я буду вспоминать даже на смертном одре. После нее я на нашего директора поглядывал как на бога. И как он справляется со всем этим, если я уплыл даже в управлении подразделением, которое ничем особо важным и не занимается и которое придумали специально под меня?
Экзамен я провалил, а психологи согласились, что повесили на меня руководство слишком рано, потому в следующий раз я стал «всего лишь» секретарем Самого. Я получал и регистрировал сообщения, читал почту, выбирал главное и относил на ознакомление, остальное сортировал по важности, вел записи приемов и назначенных встреч. Неделя моего руководства подразделения мне показалась курортом.
Кроме этого, весьма специфического предмета мне преподавали еще тактику и стратегию, основы актерского мастерства, гримирование, стрельба из всех видов стрелкового оружия, гранатометов, ПЗРК, ЗРК, вождение.
Стрельбу я не любил, она напоминала мне о том, как погибли родители и сестра, но научился стрелять достаточно хорошо, чтобы заслужить похвалу. А вот быть актером мне нравилось — забавно. Причем занятия тут тоже оказались весьма специфическими: мне давали кассету, на которую записывали жизнь обычного человека в течение двух часов. Я должен был изучить все это, а потом изобразить. Сначала не получалось, пока я не сообразил, что люди запоминают отдельные, характерные только для конкретного человека жесты, движения, мимику. Я начал выделять их, потом копировать перед зеркалом. Через полгода удивленный учитель даже похвалил меня.
— Парень, если бы ты пошел сниматься в кино — затмил бы любого. Но не расслабляйся, пока еще все равно не очень получается, но ты на верном пути.
А вот к занятиям по тактике я относился с некоторым благоговением… первоначально. Начитавшись исторических книг по разным сражениям, я уяснил, что основу любого боя составляет тактика, которую применяют обе стороны. И более сложное тактическое построение, например «линия», имеет преимущество перед простым тактическом построением типа «толпа». Правда, если толпа большая, то линия уже не поможет. Поэтому от этого предмета я ждал каких-то откровений, чего-то захватывающего, творческого, чего-то, уяснив которое, можно побеждать всегда и везде… А оказалось? Оказалось, что мы изучали условные обозначения на карте, учились читать карту, учили устав. Мотострелковый батальон в обороне, в наступлении, расстояние между машинами в походе.
— Где проходит линия боевого развертывания мотострелкового батальона в наступлении?
Напрасно Егор Тимофеевич пытается меня поймать — я давно уже научился спать так, что все слышу и помню.
— В ротные колонны? — уточнил я.
— Во взводные и развертывание в цепь…
— Триста метров от первой линии обороны противника! — бодро отрапортовал я.
— Гм… — Егор Тимофеевич озадаченно скребет щетину. — А почему именно триста метров?
— Триста метров — это расстояние уверенного поражения стрелковым оружием. Если начать разворачиваться в боевые порядки раньше — людям придется бежать до врага большее расстояние, и они пойдут в атаку уставшими. Если разворачиваться позже, то попадут под огонь обороняющихся и понесут потери.
— Гм, — повторил наставник, после чего снял очки и принялся их протирать. — Это я тебе еще не успел рассказать. Сам догадался?
— Да, — честно сказал я. — Просто сопоставил зону поражения из автомата и расстояние, на котором начинается развертывание взводов.
— Очень хорошо. Возможно, я был не совсем прав, когда говорил, что тебе не интересен мой предмет. В таком случае поговорим об организации снабжения войск… — я тихонько застонал…
Постепенно к спецпредметам добавлялись еще. Так я начал изучать диагностику и хирургию.
Под руководством хирурга-наставника делал анатомические вскрытия. Ох сначала и мутило! Да и жутко было, в первый раз даже не спал потом всю ночь — снились кошмары, но привык. Человек ко всему привыкает, оказывается: делать вскрытие, изучая печень умершего от алкоголизма бродяги, и есть всякую гадость типа сырой рыбы, червей, мокриц и муравьев на уроке по выживанию.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
