к другому. А неудачник опускался вниз очереди и мог терпеливо прождать своей очереди ещё немалый отрезок времени.
Однако, год подходил к концу, а играющий дзёнин ещё не нанес своего смертельного удара. Хинин развивался, тренировался, рос. Митсэру не мог не признать, что его враг с каждым днем становился сильнее и опытнее. Причем, становился сильнее, как физически, так и морально.
Боевой дух хинина рос вместе с ним. И, что немаловажно, вместе с развитием у хинина закалялся характер. Он становился полноценным членом общества, а глядя на него, поднимали головы и остальные хинины. За такими переменами было весьма интересно наблюдать.
За людьми всегда интересно наблюдать. Ведь как однажды глубокомысленно произнес белобрысый хинин: "Человек без конца может смотреть на три вещи: как горит огонь, как течет река и как другие работают!"
Вот и сейчас Митсэру Кабунага следил за студентами военной академии через экран ноутбука. Картинка туда поступала с камер наружного наблюдал. Камера висела напротив здания и фиксировала входящих и выходящих из стен академии. С той же беспристрастностью, с какой снимала идущих студентов, она показала идущего в окружении трех друзей хинина. Шел и слабо улыбался, пока рыжая девчонка что-то увлеченно болтала, размахивая руками.
Эта дружная четверка явно расслабилась. Если после смерти дзёнина деревни разящих капель, хинин стрелял глазами по сторонам, то сейчас его походка стала более вальяжной. Сказывалось то, что давно не было каких-либо потрясений. Недавнюю поездку в горы вряд ли можно считать потрясением, так как продолжалась она недолго. Команда хинина вышла в горы, даже не долезли до верха и вернулись обратно в деревню скалолазов.
Вряд ли они обнаружили там что-то важное. Скорее всего, это была одна из жестких тренировок сэнсэя Норобу. Одна из тех, которые сделали из толстого куска мяса стальной гвоздь, который может запросто убивать дзёнинов. Однако, стоило дождаться подтверждения от игрока, который приблизился к хинину. Вот когда он всё точно узнает, то и можно будет судить о цели восхождения на Джомолунгму.
А пока… Пока что четверка движется в сторону парковки, где возле черной "Тойоты" их поджидает бывший якудза по кличке Ленивый Тигр. Он не зря поставил свою машину позади алой "Мазды" — словно оберегал Кацуми Утида.
Легкая улыбка тронула губы Митсэру — ведь больше надо было оберегать хинина, а уж Кацуми… Девчонка может пойти как наживка. Странно, что умершие дзёнины мало использовали эту возможность. Не до конца развили ситуацию и раскачали лодку спокойствия. Уж Митсэру на их бы месте ух как развернулся!
Но пока что четверка шла неторопливо среди таких же студентов и молодых студенток. Шли беззаботно, словно не подозревали о слежке. А может и в самом деле не подозревали! Расслабились!
— Шизуки-сан, — негромко позвал Митсэру. — Какие новости в доме Абэ?
Шизуки продолжала быть безмолвной прислугой в доме господина Абэ. После смерти Хидики господа Тонг и Кичи перестали быть такими уж частыми гостями, но всё равно продолжали приезжать. Их разговоры порой касались хинина, но, при виде Шизуки, гости замолкали или переводили разговор на другую тему.
Женщину это порой веселило. Надо же — разводили секретность. Да настоящий ниндзя на все эти небольшие уловки плевать хотел с большой колокольни. Вот только маску чуть стянет, чтобы не запачкать, и тут же плюнет! Шизуки же расставила в незаметных местах жучки и теперь в любую минуту могла услышать то, что происходит в той или иной комнате.
— Господин Кабунага, в доме Абэ тишина и спокойствие. Всё идет своим чередом. В экономическом плане они…
— Меня интересуют только новости, касающиеся хинина, — одернул её Митсэру.
Шизуки чуточку помолчала, а потом улыбнулась:
— По поводу хинина есть хорошие новости. Для него готовят три несчастных случая на военных играх.
— Три случая? Не многовато ли для одного хинина?
— Нет, господин, что вы. Для такого засранца этого будет даже мало. Я бы весь путь усеяла минами, а над головой протянула отравленную колючую проволоку. Да ещё и всеми известными оммёдо била, не переставая. Я бы этого…
— Не стоит поднимать бурю в стакане, — поднял ладонь Митсэру. — Хинин является не только нашей целью, а нам нужно, чтобы эта цель не попадала в объектив чужого прицела. Так что надо разведать всё основательно и выведать — что именно готовится для хинина, чтобы обезопасить его прохождение в соревнованиях. Он должен умереть от руки дзёнина, а не погибнуть в результате несчастного случая.
— Да, господин Кабунага, — с поклоном ответила Шизуки. — Я всё выведаю. Вы останетесь довольны.
— Нужно постараться перевести несчастные случаи в такое поле, чтобы задело других. Устроить провокации так, чтобы подумали на хинина, — задумчиво произнес Кабунага. — Так мы немного поможем нашему игроку, но с другой стороны — мы всего лишь стараемся обезопасить нашу цель. То есть по большому счету мы не делаем ничего сверхъестественного и предосудительного. Чувствую, что если мы не вмешаемся на этот раз, то и третий игрок сойдет с поля Большой Игры.
— Ваша предусмотрительность не знает пределов, — Шизуки снова поклонилась. — Я восхищаюсь вашим умом и проницательностью, Кабунага-сан.
Она только что не ластилась о руку Митсэру ласковой кошкой. Старалась принять позу соблазнительнее и выгодно смотрящуюся в солнечном свете. Трудно не понять подобные намеки. Митсэру и сам уже подумал, что для здоровья был бы полезен половой акт. Он только подумал, а Шизуки уже готова. Ну что же, надо поощрять такую готовность и преданность.
— Шизуки-тян, тогда мне остается только вознаградить тебя за рвение, — Митсэру с легкой улыбкой на губах взялся за узел пояса оби. — Ты доказала свою верность, а теперь получишь награду.
Шизуки молча поклонилась и начала развязывать своё кимоно.
В такие моменты к пещере подходить становилось ещё опаснее.
* * *
Я ненавижу ходить по магазинам!
Вот ненавижу и всё тут! Прямо до дрожи, до белого каления!
У меня нервный тик начинается каждый раз, как Кацуми вытаскивает меня на шоппинг. За какой-нибудь косяк или провинность меня тащат в магазин, а там начинается это мучение…
Эх, как я в другом мире не любил шляться по магазинам и примерять разные обновки, так и в этом мире осталось то же отношение. Ну ненавижу я изображать из себя манекен! Ненавижу!
Ладно, хорош! Отставить нытьё и панику! Надо взять себя в руки и нацепить улыбку на губы. Пусть я и похож на какающего тушканчика, но это всё же лучше, чем унылая моська.
Я же мужик! Я же воин! Я должен держать себя в руках и с наклеенной улыбкой таскаться следом за Кацуми с пакетами в руках.
Блин, да по мне
