К. Стоянова утверждала: «1939 год прошел под знаком новых волнений, связанных с предвыборной кампанией. Тогдашнее правительство проводило реакционную политику, направленную на сближение с гитлеровской Германией. Это вызвало протест народа и волну демонстраций и забастовок. Начались массовые аресты.
Был арестован и отец Ванги, в людном месте заявивший, что политика правительства гибельна для народа. И снова в участке он подвергся мучениям. В ту пору ему было 53 года, но когда вернулся домой, то стал походить на глубокого старика, потому что в участке его избивали до полусмерти. Кровоточащие раны мазали разными снадобьями и накрывали освежеванными шкурами животных. Едва встав на ноги, Панде снова отправился по селам в поисках работы».
Замечу, что из этого пассажа читателю трудно понять, в какой именно стране происходят события, в Болгарии или в Югославии. У читателей, которые помнят, что последние десятилетия своей жизни Ванга жила и умерла в Болгарии, возникнет ощущение, что действие происходит в Болгарии. Тем более, что болгарское правительство действительно в начале Второй мировой войны стремилось сблизиться с нацистской Германией и стало ее союзницей, присоединившись в январе 1941 года к Тройственному пакту. Но на самом деле речь в данном фрагменте идет о Югославии, правительство которой тоже искало дружбы с Гитлером и в марте 1941 года присоединилось к Тройственному пакту, но тут же было свергнуто военными. Этот переворот спровоцировал нападение Гитлера на Югославию 6 апреля 1941 года. Что же касается отца Ванги, то он, скорее всего, агитировал народ не против сближения Белграда с Берлином, а против сербского господства в Македонии. Не исключено, что его странствия по различным селам Македонии были связаны с подпольной деятельностью ВМРО.
Во время парламентских выборов 1939 года в Македонии усилились антисербские выступления. За участие в них отец Ванги был арестован. Через несколько месяцев его выпустили.
К. Стоянова утверждала: «В начале 1940 года Любка заболела менингитом. Девочку отвезли в больницу города Штип, но там отказались принимать больную: поскольку не было мест. Однако дежурный врач, узнавший о невероятной бедности семьи, приказал положить в коридоре. Две недели Любка находилась на грани жизни и смерти, но, видно, на роду ей было написано выжить. А лечили ее голодом. Когда Любка вернулась в Струмицу, то увидела, что Ванга превратилась в живые мощи. Пока Любки не было, никто не переступил порога их дома, никто не догадался принести слепой девушке даже воды. Но Ванга терпела. Целыми днями сидела без еды и воды, но так никому и не пожаловалась. Ванга очень обрадовалась тому, что сестренка вернулась живой и здоровой.
После тяжелой болезни Любка стала анемичной, и один военный врач, который осматривал ее, сказал, что девочка выздоровеет, если будет хорошо питаться. Посмотрев на оборванных сестер, он добавил, что младшей необходимо выпивать каждый день пол-литра овечьего молока.
Тогда отец решил наняться пастухом в селе Хамзали, в хозяйство БАТА — предприятие, выпускавшее обувь, и забрал к себе дочерей. Действительно, молока там было много, и вскоре Любка поправилась. Каждый день сестры ходили по воду к колодцу, что был довольно далеко от села, в поле. Пока Любка наполняла сосуды, Ванга садилась на камень и долго молчала, ко всему безучастная. Она сидела неподвижно, точно глухая, и не реагировала даже тогда, когда Любка восклицала: „Ну, пошли, я уже набрала воды!“ В один из таких походов за водой Ванга была особенно странной, Любка даже расплакалась. Онемев от испуга, она долго стояла возле застывшей сестры, как вдруг Ванга, словно стряхнув с себя оцепенение, произнесла: „Не пугайся, ничего страшного нет, просто я разговаривала с одним человеком. То был всадник, он приехал к колодцу напоить коня. Я сказала ему, чтобы он не сердился на тебя, ты не уступаешь ему место потому, что не видишь его. Всадник сказал мне: „Видишь вот эту траву с мелкими белыми цветочками, что растет возле колодца? Это "звездная трава", она помогает в лечении многих болезней"".
8 ноября 1940 года Панде Сурчев, отец Ванги, умер на 54-м (по другим данным — на 55-м) году жизни. Однажды он упал и повредил руку. Рана на руке стала гноиться. Инфекция распространилась по организму, в том числе затронув старые раны. Началась гангрена. Все лето Ванга с Любкой выхаживали отца.
В какой-то момент Панде полегчало, и появилась надежда, что он выздоровеет. Вот только Любка слышала, как по ночам Ванга горько плачет. Она догадалась, что ясновидящая знает о том, что отцу жить осталось совсем недолго. В сентябре здоровье Панде резко ухудшилось. Братья Ванги вернулись домой, чтобы по очереди ухаживать за больным отцом. Горе объединило семью, она вновь собралась вместе. Бедность заставляла братьев искать работу вдали от родного дома.
В начале ноября Панде почувствовал, что умирает. Он позвал детей и сказал им: "Дети, я умираю. Вы останетесь жить и доживете до того дня, когда наша земля вновь станет землей болгарской. Жаль, я не дождусь этого светлого дня. У меня есть к вам одна большая просьба: когда придут болгары, позовите какого-нибудь болгарского солдата, пусть он воткнет штык в землю над моей могилой, и я пойму, что пришла Болгария! Будьте честными и работящими и слушайтесь Вангу. Она теперь будет вам опорой!"
Весьма характерно, что в своих последних словах детям, можно сказать, в духовном завещании, Панде прежде всего говорил о том, что Македония обязательно должна стать болгарской. По всей видимости, за это он боролся до последних дней своей жизни. Поэтому нельзя исключить, что на самом деле он был ранен не в результате случайного падения, а из-за перестрелки с полицией. Согласимся, достаточно странным выглядит то, что человека, у которого развивается гангрена, не кладут в больницу. Другое дело, если рана была получена не в результате случайного падения, а в перестрелке с югославскими (сербскими) полицейскими, тогда в больницу Панде отправлять было никак нельзя. Там бы моментально определили, что рана огнестрельная, и передали бы раненого в руки полиции. О перестрелке, особенно если в ней был убит или ранен кто-то из полицейских, наверняка было широко известно. А тогда Панде, попади он в руке полиции, ждала либо тюрьма, либо виселица.
Вот как описала смерть Панде К. Стоянова: "Отец, находясь в Струмице, упал и сломал руку. В месте перелома открылась глубокая рана. Она вскоре загноилась, дали о себе знать и старые раны, нанесенные ему во время побоев в управе и полицейских участках. Инфекция распространилась по всему телу, началась гангрена. Все лето сестры ухаживали за отцом. В какой-то момент Панде полегчало, появилась робкая надежда на выздоровление, и все думали, что отец сумеет выкарабкаться, но по ночам Любка слышала, как Ванга заливается горючими слезами, и полагала, что сестра оплакивает их горькую участь, ибо знает, что отец скоро умрет и они останутся круглыми сиротами. В сентябре отцу стало совсем плохо. Прибыли и братья, чтобы поочередно дежурить возле отца. Впервые за столько лет вся семья собралась вместе, однако по-прежнему их донимал голод. По утрам братья отправлялись в торговые ряды — искать работу. Васил дежурил у здания общинной управы, не наймет ли его кто грузчиком, а Томе целыми днями промывал на бойне желудки, надеясь, что вечером и ему подкинут кусочек мяса и он сможет отнести его домой. Но очень часто братьям приходилось возвращаться с пустыми руками.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
