— Я, по-твоему, совсем криворукая что ли? — возмущенно нахмурилась — не вовремя.
— Не доводи до греха, — рыкнул мужчина. — С тебя — лук, с меня — мясо. Если угробишь и эту партию, то, клянусь, следующий суповой набор будет из тебя.
— Хамло! — констатировала обиженно, и мне в руки тут же всучили контейнер наполненный репчатым луком. Нет, только не этот чёртов овощ! — Герман, я не пошла в повара только из-за рыбы и лука.
— Ну вот и примерь мою шкуру, — оскалился самец.
— Ненавижу тебя! — выпалила я.
— Говори себе это почаще, Кексик, — передёрнул мажор моей же фразой и добавил в контейнер две банки маслин и банку солёных огурцов. — Топай!
Скотина! Прогибаясь от ноши, потащила в указанное место. Мог бы и помочь. Но мигом отмела злость, когда мужчина внёс огромную коробку с колбасами всех видов — бекон, буженина, бастрами и кучу мясных обрезей от деликатесов.
Увидев буженину, тут же захлебнулась слюной, а желудок бурно начал возмущаться. Герман беззвучно хихикнул и шлепнул мне на разделочную доску кусок изыска.
— Я пока поставлю вариться бульон, а ты организуй перекус и кофе. Только без секретных ингредиентов, пожалуйста.
Я улыбнулась и, кивнув, начала ваять бутерброды и варить кофе.
— Почему не сказала сразу? — жуя свой кусок хлеба с буженинной, спросил самец.
— Не знала сколько было желатина в банке и питала ложную надежду, что обойдётся, — виновато опустила глаза.
— Интересно, чтобы ты делала дальше, если бы я не задержался с бумагами и не застукал тебя возле моего варева?
— Рыла бы в ютьюбе мастер-классы по приготовлению солянки, — робко улыбнулась.
— То есть тогда бы вместо солянки от шеф-повара, все бы ели солянку от шеф-кондитера?
— На утро у тебя бы не было выбора, — хитро сощурила глаз.
— Да, но потом я бы на тебе отыгрался, за то, что суёшь свой лисий носик в мою кухню.
— Не отыгрался бы, — уверенно мотнула головой. Удивленно вскинул брови. — Потому что мы квиты.
И напомнила ему о торте, что он принял без моего ведома. Окончив перекус, мужчина из амплуа самца перелез в амплуа кухонной хозяюшки.
— Почисти и мелко нарежь лук, а огурцы натри на тёрке, — велел он.
Обречённо принялась за едкий и слезоточивый овощ. На пятой луковице заливала водой нож и разделочную доску. К восьмой пелена завладела настолько, что видимость абсолютно пропала.
— Дай мне, я доделаю, а ты берись за огурцы, — сжалившись, самец забрал у меня нож. По голосу чувствовала его злорадство. Ладно, засчитаем это, как месть за баллончик.
Пока натирала огурцы на тёрке, восхищенно наблюдала за мастером своего дела. Оставшиеся луковицы были мелко порублены буквально за минуту, а мужчина не уронил ни единой слезинки. Глянув на моё вытянутое лицо, пояснил:
— Однажды, в наказание наш мастер велел мне и Тохе почистить и нарезать десять килограмм лука. Я тогда в столовой первую практику проходил.
— Я бы засудила за такое, — совершенно искренне возмутилась.
— Зато тренировка. Натёрла? — посмотрел на банку из-под огурцов. — Молодец. На мойке найди казан, что побольше. Налей масло и тщательно разогрей.
Пока выполняла, мажорчик выловил из бульона мясо.
— Пассируй лук и огурцы, потом добавь три банки томатной пасты. В конце залей водой и оставь тушиться минут на десять.
— Хорошо. А солить когда?
— Не надо. У тебя огурцы и так солёные, — расширился в улыбке шеф.
Точно. Следя за казаном, наблюдала, как мужчина процеживает бульон в другую кастрюлю, а после чистый бульон возвращает на плиту. Вернулся к выловленному мясу и мелко нарезал.
— Готово, — из казана уже вкусно пахло.
— Отлично, я сейчас.
Освободившись, снял всю зажарку с плиты и вывалил в кастрюлю с бульоном. Следом закинул в суп груду мясного ассорти и влил немного рассола из-под огурцов.
— Нужно проварить ещё минут пятнадцать, а пока нарежем маслины.
С энтузиазмом присоединилась. В течение всего процесса готовки, поняла, что мне безумно нравится наблюдать за ним и впервые приятно выполнять его указания. Объяснял мужчина всё последовательно, подхватывал, где не справлялась и чётко оценивал мои возможности. Не зря Ворс от него в восторге и Фил плохого не говорил — мнение других поваров я обычно не учитывала.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Замыла рабочее место, пока солянка доходила до готовности, а Герман куда-то ушёл. Зевая, глянула на часы — полчетвёртого утра. Чёрт! Глаза близились к переносице.
Суп источал восхитительные запахи, щекоча нос, но спать мне хотелось больше.
— Уже прибрала что ли? — мажор удивленно осмотрел чистые столы. — Ты — умничка.
Он умеет делать комплименты?
Мужчина подошёл к кастрюле, бросил в неё маслины и закрыл крышку. Плиту обесточил.
— Готово. Теперь можно идти спать.
— Да. Иди, — осунувшись кивнула. — Мне нет смысла ехать домой ради одного часика сна. Я лучше в цех. Поделаю что-нибудь на следующие заказы…
— Нет! — безапелляционно мотнул головой. — Ресепшен выделил нам небольшой номер. Так что часа три на сон нам должно хватит.
— Там одна кровать? — панически сглотнула внезапно материализовавшийся ком.
— Увы, — ехидно осклабился. — Не дрейфь — не трону. И вообще должен признаться, я не трахаю цыпочек, с которыми работаю — принцип.
— Да?! — теперь возмутилась. — Тогда какого черта ты вытворял до этого?!
— Ну, сначала мы не были коллегами. А потом мне нравилось, как ты трепещешь в моих руках и борешься с соблазном. Считай, использовал этот приём как оружие. Правда позволял я себе это лишь потому, что точно был уверен, что дальше зайти ты не позволишь, в отличие от других барышень. Ноги обычно раздвигаются у всех сразу. Ты, скажем, меня немного удивила.
Вроде бы, меня сейчас хвалили, но на душе вдруг стало тошненько-претошненько. Значит, говоришь недоступная и не раздвигаю ноги? Можно поиграться, как с какой-то малолетней дурочкой?! Что ж именно сегодня ты узнаешь, каково это лечь спать с "синими яйцами".
Номер и правда был скромненький без лишних наворотов. Строго для ночного сна и отдыха.
Мужчина лихо снял с себя китель и брюки, оставшись в боксёрах. Смотрела на его аппетитные формы и злилась. Снова пытается играться, но хорошо смеётся тот, кто смеётся последним. Не только тебе ходить и соблазнять всех вокруг себя. Я тоже не лыком шита.
Герман пал на кровать и принялся настраивать будильник на своём телефоне.
Сейчас. Повернулась к нему боком и начала снимать с себя брюки. Взгляд голубых глаз тут же прожёг до кости. Старалась делать вид, что ничего сверхъестественного не происходит. Эротично вышагнула из штанин, прогнулась, подняв их, и сложила на спинку кресла, снова выгибаясь и демонстрируя свою попу. Следом переключилась на китель.
Мужчина уже не мог отвести свой взгляд и лишь пораженно вопросил, шумно сглотнув:
— Вика, что ты делаешь?
Посмотрела на него удивленно, краем глаза отметив, как в районе трусов самца стало чуть объёмней. Есть. Работает. Сняла китель.
— Как что? — возмущенно буркнула на него. — Я что, по-твоему, должна спать в грязной спецодежде?
— Н-нет… Нет, конечно, нет, — заикаясь, мотнул головой мужчина.
— И я так думаю. Тем более, ты сам заверил в том, что мне нечего опасаться. Я верю тебе. Так что двигайся.
— Ага.
С трудом сдерживала улыбку, чтобы не рассмеяться от его вмиг отупевшего выражения лица. Отодвинулся, освобождая мне место на постели. Прошлась по ложу на четвереньках, сексуально прогибаясь в спине и выписывая грудью. Притормозила у тумбочки и в этой же кошачьей позе настроила свой будильник, всем телом ощущая вожделение самца. Потом растянулась по простыням и залезла к Герману под покрывало. Сердце пропустило удар, его же билось набатом и, кажется, мужчина прилично вспотел.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Ты такой тёплый, как печка, — проронила я и прильнула всем телом к нему. — А я вот вечно мерзну.
