в строительной технике.
Этруски уже довольно рано выступают перед нами как торговый народ. До конца VI в. деньгами у них служили куски меди. Древнейшие монеты были иностранного происхождения (из Фокеи и других городов Малой Азии). Золотые монеты собственного чекана появляются около 500 г., серебряные — около 450 г. В доэтрусских и этрусских могилах в большом количестве встречаются импортные вещи. Наиболее ранние — финикийские (карфагенские) — еще в шахтовых могилах. С VII в. начинается торговля с греческими Кумами, с конца VII в. — с Сиракузами. В VI в. устанавливается прямой торговый обмен с Афинами, своего апогея достигающий в V в. О размере греческого импорта в Этрурию свидетельствует тот факт, что в одном только городе Вульчи найдено более 20 тыс. греческих сосудов. В этрусских могилах найдены вазы геометрического, протокоринфского, коринфского и аттического стилей. Главным видом экспорта из Этрурии были медь и железо. Возможен был также вывоз хлеба. Этрусская торговля, если верить литературным источникам, долго сохраняла пиратский характер.
Уже довольно рано в этрусском обществе выступают черты социального расслоения. Наша традиция подчеркивает богатство и роскошный образ жизни этрусской аристократии. Об этом же говорят археологические памятники. На саркофагах и на надгробных рисунках выступают тучные и холеные представители этрусской знати. Там же фигурирует прислуга, обслуживающая своих господ. Большое количество художественных изделий и высокое ремесленное мастерство надгробных памятников свидетельствуют о тонком вкусе правящей верхушки.
Однако наряду с этим мы должны признать у этрусков много примитивных общественных отношений. В частности, у них были сильны элементы материнского права. Мы имеем много эпитафий, где рядом с отцом покойного упоминается и его мать. Часто фигурирует одна только мать. На изображениях жена появляется за столом рядом со своим мужем, что говорит о ее важном положении в семье. Об этом же, по-видимому, свидетельствует пресловутая «распущенность» этрусских женщин, о которой не раз упоминают наши источники. Как известно, при матриархате женщина пользуется довольно большой свободой в половых отношениях, что для греков и римлян, воспитанных уже в духе патриархальной семьи, могло показаться распущенностью.
Политической организацией этрусков были союзы автономных городов. В III в. таких самостоятельных городов в Этрурии было 12. Возможно, что в раннюю эпоху существовало несколько этрусских конфедераций. Ежегодно на весеннем празднике в храме Вольтумны, верховного этрусского божества,[41] представители союзных городов решали некоторые общие вопросы и выбирали главу союза. Он, по-видимому, являлся одновременно и верховным жрецом, и носителем светской власти. Он окружен 12 слугами (ликторами) и имеет рядом с собой какого-то низшего магистрата.
Самостоятельность этрусских полисов, входивших в союзы, была очень велика. Из римских источников мы знаем, что в V и IV вв. отдельные города отказывались помогать друг другу и часто воевали на свой риск и страх. Как религиозное объединение союз городов собственно Этрурии дожил до времен поздней римской империи.
Каждая община, входившая в союз, имела своего главного магистрата. В V—IV вв. эти магистраты, по-видимому, выбирались в большинстве городов на определенный срок. Но в более ранние времена власть правителей городов, подобно власти греческих и римских «царей», была пожизненной, хотя и не наследственной. Кроме высшего магистрата в этрусских городах было два низших должностных лица.
Все эти данные позволяют думать, что этрусское общество VII—VI вв., подобно римскому, переживало стадию разложения родового строя («царский» период), но с сохранением сильных элементов материнского права. В V же веке большинство этрусских общин перешло к строю аристократической республики, с весьма сильным жреческим элементом.
Сходство этрусской культуры с культурой италиков
Необходимо отметить, что у этрусков и их соседей (латинов, сабинов и др.) было много общих элементов в политической жизни, в быту и религии. Так, например, римский обычай окружать высших магистратов ликторами с пучками розог и топорами (fasces) — по-видимому, этрусского происхождения. Из Этрурии же были заимствованы кресло из слоновой кости римских высших магистратов (sella curulis), одежда, окаймленная пурпуровой полосой (toga praetexta), обычай триумфа. Многие имена этрусских божеств близко напоминают римские и греческие. Так, этрусская троица богов tinia, uni и menrva соответствует «капитолийской» троице: Юпитер, Юнона и Минерва. Этрусский maris очень напоминает римского бога войны Марса, vesuna — богиню очага Весту, nethuns — бога морей Нептуна и т. д. Некоторые этрусские божества, вероятно, заимствованы у греков: charu (Харон), aita (Аид), hercle (Геракл) и др.
Много сходного было в религиозном ритуале этрусков и римлян: гадания по внутренностям жертвенных животных, по небесным знамениям (по молнии, полету птиц и проч.), обряды при основании городов и т. п. Возможно, что человеческие жертвоприношения у этрусков, не раз засвидетельствованные античными писателями и этрусским искусством, оказали влияние на римский обычай убивать пленных после триумфа.
Во всяком случае, как бы мы ни решали вопрос о происхождении этрусков, несомненны теснейшие связи их культуры с италийской средой, в частности с римлянами.
Теории происхождения этрусков
Господствующие в современной науке теории о появлении этрусков в Италии в основном примыкают к Геродоту, т. е. выводят их из Малой Азии. Другие предположения, как, например, мнение Нибура об альпийском происхождении этрусков или теории об их появлении через Адриатическое море, опирающиеся на Гелланика, теперь почти оставлены.
Геродотовская версия защищается, например, английским ученым Конвеем. Он полагает, что в конце II и начале I тысячелетия, в эпоху больших миграций в районе Эгейского моря, банды лидийских пиратов начали высаживаться на западном берегу Италии, к северу от Тибра. Здесь они застали народ, который назывался ombroi (умбры), покорили его и затем распространились к северу, северо-востоку и югу.
Близка к этому точка зрения итальянца Дукати. Он считает тирренцев обитателями малоазиатского побережья и некоторых островов Эгейского моря (Лемнос). В VIII в. они появляются на Западе. Но Адриатическое море негостеприимно, а южная Италия и Сицилия были заняты греками и финикиянами. Оставалась Тоскана: плодородная, богатая металлами, густо населенная омбрами. В конце VIII в. приток этрусков усилился, а в начале VII в. появилась их италийская метрополия — г. Тарквиний. Тирренские колонисты не составляли настоящего народа — это скорее воинственные группы («пираты» Конвея). Они постепенно слились с местным населением, хотя и принесли много своего: оружие, религию, греческий алфавит, язык. Последний был у них средиземноморский (эгейский), отличный от индоевропейского. Эти протоэтруски переработали культуру Виллановы в восточном духе. К концу VII в. Этрурия между Арно, Тибром и морем полностью сложилась.
В пользу господствующей теории можно привести ряд аргументов: свидетельство античной традиции, лемносскую надпись, малоазиатские корни в этрусском языке, сходство этрусских гробниц с высеченными
