В 80-е после долгого застоя на сцену британского хоррора вышел новый автор — родившийся в 1952 году Клайв Баркер. С тех пор он успел написать 16 романов и множество рассказов, прославившись экранизированным опусом «Восставший из ада». Баркер — превосходный рассказчик и большой выдумщик, его эпопеи «Имаджика» и «Абарат» по фантастичности оставляют далеко позади кинговскую «Темную Башню ». Не утруждая себя поиском правдоподобных объяснений, он громоздит друг на друга античных богов и оживших мертвецов, детей-мутантов и мерзких тварей из других измерений. Весь этот хаос распадается, как стеклышки калейдоскопа, и в память читателя врезаются только отвратительные сцены, которых у Баркера очень много (особенно он любит обмазывать героев экскрементами). Его романы лишены всяких моральных установок и сочувствия к героям, которых он походя смахивает с доски.
Расхвалив Баркера в начале его карьеры, Кинг впоследствии отзывался о нем более сдержанно. Сегодня у него новый фаворит — Нейл Гейман, тоже англичанин, но давно уже живущий в Америке. Его нашумевшая книга «Американские боги» (2001) написана под явным влиянием Кинга, но в ней есть и темная готическая иррациональность, подвластная только англичанину. То же можно сказать о страшной сказке «Коралина», которую критик из «Гардиан» назвал «Алисой в Стране чудес», пропущенной через мясорубку психоанализа. Писатель сам написал сценарии к экранизациям «Коралины » и других своих произведений, из которых самая известная — прелестная киносказка Мэтью Вона «Звездная пыль». Гейману нередко отказывают в принадлежности к «ужасному» жанру, поскольку его книги отчетливо сказочны и за редким исключением вполне годятся для детского чтения.
Какие бы яркие имена ни появились на скрижалях хоррора, несомненно одно — именно благодаря Кингу этот жанр обрел широчайшую международную популярность и литературную респектабельность. Недаром его поклонники взяли моду назначать каждой стране «своего Кинга». В Англии на это почетное звание на равных претендуют Баркер и Херберт, во Франции — «король триллера» Жан-Кристоф Гранже, в Италии — автор мистического «Римского медальона» Джузеппе д’Агата. «Канадским Кингом» сегодня называют Чарльза Де Линта — автора многотомных семейных саг с мистическим уклоном, тонкого лирика, гладкопись которого неожиданно взрывается кровавыми сценами. Есть и «японский Кинг» — Кодзи Судзуки, автор жуткого в своем обнаженном минимализме «Звонка ». Только в России положение безрадостное — мастера ужасов как не было, так и нет. На эту роль уже много лет пытаются определить то одного, то другого писателя разной степени таланта — все напрасно. Можно списать это на нашу целомудренность, но более вероятно, что российская жизнь пока слишком полна реальных ужасов, чтобы добавлять к ней еще и вымышленные.
Хотя Кинг перечитал все страшные романы, какие мог найти (и до сих пор продолжает это делать), его восприятие жанра было сформировано не книгами, а комиксами и фильмами. То и другое появилось в конце 20-х и расцвело в условиях великого кризиса. Кинг отмечает: «Когда преследуемые депрессией люди не могли позволить себе заплатить за радость поглазеть на девушек Басби Беркли, танцующих под мотив «У нас есть деньги», они избавлялись от своих тревог другим способом — смотрели, как в «Франкенштейне» бродит по болотам Борис Карлофф или как ползет в темноте Бела Лугоши в «Дракуле». Эти первые немые экранизации знаменитых сюжетов стали классикой киноискусства не благодаря своим достоинствам, а потому, что были наиболее явным выражением жанра horror. Не имея ничего из арсенала позднейшего кино — красок, звуков, спецэффектов, — они были вынуждены действовать на зрителя «чистым» ужасом.
Потом, как уже говорилось, жанр пришел в упадок и «томился в темнице примерно до 195 5 года. Время от времени он гремел цепями, но особого волнения не вызывал. И вот два человека, Сэмюэль Аркофф и Джеймс Николсон, с трудом спустились в эту темницу и обнаружили в ней ржавеющую денежную машину». Эти двое основали компанию «Америкэн интернешнл пикчерз» (АИП), которая штамповала малобюджетные триллеры, мелодрамы, но главным образом фильмы ужасов. Ключ успеха АИП был в том, что «она предложила миллионам молодых зрителей то, что те не могли увидеть дома по телевизору». То есть зловещих пришельцев, оборотней, гигантских пиявок и, конечно, Тварь из Черной лагуны.
Эта последняя была героиней фильма Роджера Кормена, снятого в 1954 году за $15 тысяч. Хотя из-под резиновой шкуры чудовища отчетливо виднелись контуры человека, зрители в ужасе замирали, когда Тварь хватала очередную жертву. Этот «шедевр» стал первым в жизни семилетнего Кинга и запомнился ему навсегда, как часто бывает с первыми фильмами. Недавно он ожил в последней части «Темной Башни», где одетая в купальник Джулия Адамс, «девушка с потрясающими бу-бу», снова встречает в амазонских джунглях «чешуйчатую земноводную тварь, похожую на дегенератов-полукровок Лавкрафта». Позже юный Стивен обмирал от фильмов того же Кормена, снятых (весьма приблизительно) по рассказам Эдгара По, — «эдгарпошных», как говорили они с другом Крисом.
Фильмы АИП с их резиновыми монстрами были в основном предназначены для подростков — причем подростков не слишком благополучных. По мнению небеспристрастного в этом вопросе Кинга, «сытый человек не может испытывать подлинный ужас». Однако уже тогда появились фильмы ужасов «для взрослых», где эффект достигался более тонкими средствами. Среди самых известных были фильмы продюсерской группы Вэла Льютона — например, «Люди-кошки » в постановке Жака Турнье (1942), через сорок лет довольно бездарно переснятый Полом Шрадером с Настасьей Кински в главной роли. В старом фильме «плохая » красавица (Симона Симон) в ярости превращалась в хищного зверя, охотилась за «хорошей» любовницей своего мужа (Джейн Рэндольф). Фильм полон шорохов, таинственных теней и вопросов «кто здесь? », заданных дрожащим от страха голосом. Он снят еще до того, как Хичкок в совершенстве овладел приемами саспенса. Тем не менее имя британского маэстро первым приходит на ум при упоминании киноужасов — в его картинах нет ни вампиров, ни неведомых тварей, но смотреть их по-настоящему страшно.
Кинг пишет: «Как правило, фильмы ужасов заглядывают внутрь человека, ищут глубоко укоренившиеся личные страхи — те самые слабые точки, с которыми каждый должен уметь справиться. Это привносит в них элемент универсальности и служит основой для создания подлинного искусства». При этом в 50-е годы, как и позже, многие фильмы выражали социальные страхи. Тогда прославился фильм Дона Сигела «Вторжение похитителей тел» (1954) по роману Джека Финнея. Его сюжет потом много раз повторялся — в том числе и Кингом в «Томминокерах» и «Ловце снов». В милый городок Санта-Мира проникают инопланетяне, имеющие форму стручков. Постепенно они выращивают из себя копии горожан и заменяют последних — вероятно, убивая их или даже съедая. В финале последний уцелевший герой выбегает на автостраду и истошно кричит водителям проезжающих машин: «Они уже здесь! Вы слышите, они уже здесь!» Одни видели в романе и фильме аллегорию «красной угрозы», другие — страх перед тотальным контролем со стороны властей.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
