Читаем без скачивания Милые кости - Элис Сиболд

Когда Линдси подарила мне на Рождество перчатки, положив их на дальней кромке футбольного поля, куда подступала кукуруза, первыми их обнаружили кролики. Мне было видно, как они обнюхивают кожу, подбитую мехом их сородичей. А вскоре я заметила, что перчатки подобрала Рут, опередив Холидея. Отвернув кожаный край, она прижала к щеке меховую подкладку, посмотрела на небо и шепнула: «Спасибо». Приятно было думать, что она обращается ко мне. За эти месяцы я привязалась к Рут. У меня было Такое ощущение, что мы, находясь по разные стороны Межграничья, все же рождены для того, чтобы быть рядом, хотя сами не могли бы этого объяснить. Две девчонки, не такие, как все, нашли друг друга в самых невероятных обстоятельствах — когда я пролетала мимо, а ее бросило в дрожь.

Рэй, как и я, не пользовался школьным автобусом — он жил в другом конце нашего квартала, примыкающего к школе. От него не укрылось, что Рут Коннорс бродит в одиночку по футбольному стадиону. После Рождества он старался не задерживаться в школе дольше положенного — приходил к первому звонку и сразу после уроков сматывался. Рэй был заинтересован в поимке убийцы не меньше, чем мои родные. Над ним по-прежнему висели подозрения, хоть у него и было алиби.

Подгадав, когда у отца не будет лекций в университете, Рэй взял его термос и залил туда приготовленный матерью сладкий чай. Он вышел из дому пораньше, расположился в секторе для толкания ядра, усевшись на металлическую скобу, служившую упором для ног, и стал поджидать Рут.

Когда она показалась за ограждением, отделявшим школу от спортивного комплекса и его самой заветной части — футбольного стадиона, Рэй потер ладони и повторил про себя то, что хотел сказать. Ему придавало храбрости вовсе не то, что он уже целовался со мной — к этой цели он шел целый год, ни больше ни меньше, — а то, что в свои четырнадцать лет он мучился от одиночества.

Я наблюдала, как Рут шагает к футбольному стадиону в полной уверенности, что там никого нет. Ее отец, разгребая мусор в каком-то старом доме, идущем на слом, нашел поэтическую антологию — ценную вещь, которая перекликалась с ее новым увлечением. Она на ходу прижимала к себе эту книгу.

Когда Рэй поднялся на ноги, его стало видно издалека.

— Рут Коннорс, привет! — прокричал он, махая руками.

Рут подняла голову и узнала: Рэй Сингх. Ей мало что было о нем известно. Ходили слухи, что его пасут легавые, но Рут помнила, как выразился ее отец: «Это не детских рук дело», поэтому она безбоязненно направилась к нему.

— У меня в термосе чай горячий, сам заварил, — сообщил Рэй.

На небесах я за него покраснела. Про «Отелло» рассуждать горазд, а сейчас — дурак дураком.

— Нет, спасибо, — отказалась Рут. 0на стояла перед ним, но вполне могла бы приблизиться еще на пару шагов. Ее ногти впивались в потрепанную обложку поэтического сборника.

— А ведь я тоже был тогда за сценой и слышал, как Сюзи с тобой говорила, — признался Рэй, протягивая ей термос.

Она не ответила и не сдвинулась с места.

— Сюзи Сэлмон, — уточнил он.

— Я поняла.

— Ты пойдешь на панихиду?

— Ничего об этом не знаю, — сказала она.

— Мне-то, наверно, не стоит идти.

Я не сводила взгляда с его губ, покрасневших от холода. Рут сделала шаг вперед.

— Дать тебе бальзам для губ? — предложила она.

Рэй поднес к губам вязаную перчатку, и шерстяная пряжа на миг зацепилась за легкую шершавость, которую не так давно я ощутила в поцелуе. Пошарив в кармане бушлата, Рут выудила тюбик бальзама:

— Держи. У меня таких полно. Возьми себе.

— То, что надо, — сказал он. — Может, хотя бы посидишь со мной, пока автобусы не начали подъезжать?

Они сидели рядышком в секторе для толкания ядра. А я опять видела то, что в другое время было бы от меня скрыто: как они оказались наедине. От этого меня потянуло к Рэю еще сильней, чем раньше. У него были темно-серые глаза. Глядя с небес, я бросалась в них очертя голову.

У них сложился особый ритуал. В те дни, когда отец Рэя уезжал читать лекции, Рут приносила чуток бурбона в родительской фляжке; в остальные дни они пили сладкий чай. Холод пробирал до костей, но обоим было хоть бы что.

Они обсуждали, каково приезжему жить в Норристауне. Читали вслух стихи из антологии, которую таскала с собой Рут. Делились планами на будущее. Рэй хотел стать врачом. Рут — художницей-поэтессой. Они наметили состав тайного общества чудиков из нашего класса. Среди кандидатов были пресловутые личности, как, например, Майк Бейлз, который вогнал в себя столько наркоты, что непонятно, как его еще не выперли из школы. Или Джереми, переехавший к нам из Луизианы и потому тоже считавшийся иностранцем, почти как Рэй. А были и такие, кого не сразу раскусишь. Да хотя бы Арти, который до одурения мог рассказывать, как используется формальдегид. Или Гарри Орланд, такой застенчивый, что даже спортивные трусы натягивал поверх джинсов. Или Вики Куртц, которая вроде была нормальной, пока у нее не умерла мать, а теперь пристрастилась ночевать в корыте с сосновыми иголками за школьной электрощитовой — Рут своими глазами ее там видела.

Иногда разговор заходил обо мне.

— Как странно, — сказала Рут. — Мы с ней были знакомы с детского сада, а тогда, за сценой, как будто впервые друг друга увидели.

— Отличная была девчонка, — сказал Рэй. Он помнил, как соприкоснулись наши губы, когда мы оказались наедине в коридоре, возле шкафчиков. Сейчас я улыбнулась с закрытыми глазами и чуть не сбежала. — Как по-твоему, его поймают?

— Наверно, поймают. Представляешь, мы сейчас сидим в какой-то сотне ярдов от того места, где это случилось.

— Я тоже об этом подумал.

Они сидели на узком ребре металлической скобы и, не снимая перчаток, согревались горячим чаем. Кукурузное поле теперь все обходили за версту. Когда туда залетал футбольный мяч, мальчишки собирались с духом, прежде чем за ним сбегать. В то утро солнечные лучи рассекали безжизненные стебли точно пополам, но теплее пока не стало.

— Между прочим, я их здесь нашла, — сказала Рут, показывая кожаные перчатки.

— Ты ее вспоминаешь? — спросил Рэй.

Они помолчали.

— Все время, — ответила Рут, и у меня по спине пробежал холодок. — Знаешь, иногда мне кажется, что ей повезло. Ненавижу это захолустье.

— Я тоже, — сказал Рэй. — Но я жил и в других местах. Как-никак, здесь временный ад, а там — постоянный.

— Не хочешь ли ты сказать…

— Она сейчас в раю, если, конечно, ты в это веришь.

— А ты веришь?

— Скорее, нет. Нет.

— А я верю, — сказала Рут. — Ну, конечно, не в ангелочков с крылышками, но вообще, мне кажется, рай существует.

— И ей там хорошо?

— В раю? А как же иначе?

— И что там хорошего?

Чай давно остыл, прозвенел первый звонок. Рут улыбнулась в кружку:

— Как сказал бы мой отец: хорошо уже то, что она выбралась из этого дерьма.

Когда мой папа постучался в дом Рэя Сингха, его сразила наповал мать Рэя, Руана. Не то чтобы его приход оказался очень кстати, да и настроение у нее было не самое радужное, но ее черные волосы, серые глаза и непривычные жесты произвели на него неизгладимое впечатление в ту самую минуту, когда она открыла дверь и едва заметно отстранилась.

Он слышал, как о ней походя отзывались полицейские: неприветливая, заносчивая, глядит свысока, ведет себя странно. Такой он себе и представлял хозяйку дома.

— Заходите, располагайтесь, — сказала она, когда папа представился. При звуке фамилии Сэлмон ее зашторенные глаза распахнулись, как манящие темные лабиринты.

Он чудом не споткнулся, пока шел за ней в тесную гостиную их дома. Прямо на полу корешками вверх лежали книги, в три ряда от стены. Мать Рэя была одета в желтое сари, из-под которого выглядывало нечто золотисто-парчовое, похожее на брючки-капри. Ступая по ковру босыми ногами, она подвела гостя к дивану и спросила:

— Выпьете чего-нибудь?

Он кивнул.

— Горячего? Холодного?

— Горячего.

Когда она вышла из комнаты, он опустился на диван с клетчатой обивкой в коричневых тонах. Окна, под которыми тоже выстроились книги, были задернуты длинными миткалевыми занавесками, через которые с немалым трудом пробивался дневной свет. Ему вдруг стало очень тепло; он едва не забыл, зачем пришел по этому пресловутому адресу.

Немного погодя, когда мой отец напомнил себе, что, несмотря на усталость, надо будет зайти в химчистку, как просила мама, и забрать давно готовые вещи, миссис Сингх вернулась с чайным подносом, который опустила прямо на ковер.

— К сожалению, мы пока не обзавелись мебелью. Доктор Сингх еще не зачислен в штат.

Из соседней комнаты она принесла лиловую подушку и села на пол лицом к моему отцу.

— Доктор Сингх преподает в университете? — Спросил он, хотя прекрасно это знал. Он вообще знал больше положенного об этой удивительной женщине ее скудно меблированном доме.

— Да, — только и сказала она, а потом молча разлила чай, протянула ему чашку и добавила: — Рэй был с ним в университете, когда убили вашу дочь.