Тамра ворчит:
— Я просто надеюсь, что она не обыскивала наши вещи, пока мы уходили.
Какие вещи? Мы в спешке ничего незаконного не вывозили. Одежда и несколько личных вещей. Сомневаюсь, что она сможет найти драгоценности. Даже я не смогу их обнаружить. И я видела, как мама уходила на поиски работы, немного скучая по ним.
Мама отпирает дверь. Тамра следует за ней внутрь. Я жду и ещё раз смотрю через плечо, чтоб найти миссис Хеннесси все еще смотрящей. Когда она видит, что я гляжу на неё, жалюзи закрываются. Обернувшись, я иду в пахнущий плесенью бассейна дом, задаваясь вопросом, во сколько она ложится спать.
Эта вода зовёт меня по имени. И пока, это ближе, чем небо.
Когда Тамра и я моем посуду, мама собирается на работу. Запах дорогого масла и сыра задерживается на кухне. Мамины макароны с пятидолларовым сыром и всевозможными травами мои любимые. Не то, чтобы она фантастический повар в целом. Просто она была верда драко.
Верда драко знают всё, что нужно знать о травах, в частности, как использовать их в продуктах питания и медикаментах. Мама может привести самое безвкусное блюдо к жизни. Также умеет делать компрессы на ночь, которые помогают от прыщей или высасывают яд.
Сегодня обед был для меня.
Она пытается быть хорошей — думаю, ей жаль меня. Я мамина забота. Она хочет, чтоб я была счастлива здесь. С Тамрой, это факт — она хотела оставить стаю годы назад.
Обед вкусный, восхитительный. Как дома. Мой живот приятно полон от большого количества пищи.
Мама появляется из своей комнаты в чёрных слаксах и фиолетовом топе, расшитом блёстками. Её голые плечи мерцают как бледный мрамор. Возможно, она загорит здесь. Я хмурюсь. Возможно, мы все загорим.
— Девочки, вы уверены, что всё будет в порядке? — она смотрит на меня, когда спрашивает.
— С нами всё будет прекрасно, — бодро отвечает Тамра. — А теперь иди и заработай эти чаевые.
Мама шатко улыбается:
— Я попытаюсь, но действительно очень не хочу оставлять вас одних.
Я знаю, что это ужасно и эгоистично, но я рада, что она была занята в течение многих ночей. Слишком трудно быть рядом с ней сейчас. И таким образом, мне нужно волноваться только о Тамре, если я улизну. Когда я улизну. Как только я выберу самое безопасное место, чтобы проявиться. Это не должно быть далеко. Я должна буду идти, чтоб добраться туда, в конце концов.
Смех, как пузырьки кислоты в моей груди. Поскольку ни одно место чтоб проявиться, здесь небезопасно. Без тумана и гор для прикрытия, я никогда не буду полностью незаметна.
— Не ложитесь спать слишком поздно, — инструктирует мама. — И сделайте свою домашнюю работу.
Это — её первая ночь работы в местном казино. За ночную смену платят больше всего. Её не будет с десяти вечера до пяти утра. Получается, она сможет проводить нас в школу, вздремнуть, а затем возвращаться в течение нескольких часов за день, синхронизируя во времени, чтоб забрать нас из школы и провести вечер с нами. Идеально, пока она сможет работать на пяти часах дневного сна.
— Помните, миссис Хеннесси по соседству.
— Как будто мы собираемся беспокоить её. — Фыркаю я.
— Просто будьте осторожны, — её пристальный взгляд колеблется между мной и Тамрой, интересно, что действительно волнует её. То, что стая может обнаружить и забрать нас обратно? Или то, что я взлечу и вернусь к ним всем самостоятельно?
— Ты знаешь, — указывает Тамра. — Мы могли бы продать несколько рубинов, изумруд или алмаз. — Она пожимает плечами. — Тогда бы ты не беспокоилась. И не пришлось бы работать так много. — Моя сестра обводит взглядом, небольшую, обшитую деревянными панелями гостиную. — Тогда мы бы смогли арендовать хорошую квартиру.
Мама берёт кошелёк:
— Ты знаешь, что мы не можем сделать этого.
Поскольку стая узнает немедленно, если какие-либо драгоценности, принадлежавшие нашей семье несколько поколений, начнут циркулировать. Они будут искать эту вещь. Это то, что они ожидают, мы сделаем, чтобы выжить.
Если бы не это, я знаю, мама продала бы каждый драгоценный камень, которым мы обладали. Она не видит в них сентиментальной ценности. Камни — наше семейное наследство драко, в конце концов, и она хочет убить все связи с ними.
Драгоценные камни принадлежали нашим предкам. Поэтому в частности, на нас охотятся. Деньги. Алчность. Кроме того, жажда нашей крови, кожи и костей, которые, говорят, обладают целебными свойствами.
Но для нас это не деньги. Это жизнь.
Пахотные земли поддерживают нас, но драгоценные камни дают нечто большее. Они глазурь торта, чистейшая энергия земли. Они укрепляют нас. Как и наши предки, драконы, мы тоже можем обнаруживать их под землёй. Мы настроены на их энергию. Отсутствие пахотной земли и драгоценностей равноценны голоду.
Тамра опирается руками о бёдра:
— Да ладно. Просто продай один. Мне нужна новая одежда.
Мама качает головой:
— У меня зарплата в пятницу. Посмотрим, на чём можно будет потом сэкономить.
— Будет ли сделка большой от продажи одного маленького камня? — я говорю легко, делая вид, что не полностью осведомлена о потенциальной опасности. Не говоря уже о боли потери одного их драгоценных камней моей семьи. Его продажа походила бы на продажу части меня. Но, возможно, она стоит того. Потому что ничего не останется от меня, если мне придется жить здесь. А так, стая нашла и забрала бы нас обратно.
Пристальный взгляд мамы колеблется на мне, сверкающий и твёрдый. Она видит сквозь мои слова, знает мою игру:
— Это было бы плохой идеей, Джасинда.
Это предупреждение. Её угрожающий тон ставит точку.
— Хорошо, — отвечаю я, устанавливая последнюю тарелку в сушилку и двигаясь через гостиную в комнату, которую делю с Тамрой.
— Джасинда, — зовёт она, когда я падаю на кровать. Мама идёт, останавливаясь в дверном проёме, смягчаясь. — Не сердись.
Я ударяю кулаком мягкую подушку.
— Что из всего этого, как предполагается, делает меня счастливой?
— Я знаю, это тяжело.
Я качаю головой — свернула на мою сторону. Не могу даже смотреть на неё. Она понимает. Она была там. Именно это выводит меня из себя.
— Ты приняла решение позволить своему Драги умереть. А теперь делаешь этот выбор для меня.
— Это и для меня нелегко.
Я впиваюсь взглядом в неё через плечо. — Ты та, кто решил, что мы должны сделать это.
Она качает головой, сожалея, и на мгновение я думаю, что, возможно, смогу убедить её, что это ошибка. Может быть, она поймёт, что мне здесь не место, и никогда не будет.
— Я знаю, что это было моё решение. Я не давала вам выбора, — она соглашается.— Но я хочу, чтоб вы были в безопасности.
