Он бы расколошматил мудаку морду, но противно прикасаться. Швырнул паспорт на кровать и зашагал на выход.
Пока шел по коридору к лестнице, а потом спускался вниз, в голове все крутилось: «Куколдинг, слышал о таком?»
А он, сука, слышал.
Не дремучий, поди.
Куколдинг — это когда ты получаешь сексуальное удовольствие от измен жены. Больше того, эти типы, куколды, даже могут позволить своим женам зачать от любовников. Намеренно!
У Авика, воспитанного на традиционных ценностях, зубы сводило от подобной дикости. Он собственник до мозга костей, даже представить не мог, как можно по доброй воле разрешить жене сходить налево. Но и тем, с кем изменяют, он также никогда не хотел бы стать, потому что считал это все мерзким.
Совсем они охренели в этом своем Питере? Хотя при чем тут Питер, когда люди такое делают.
Неужели Вика может иметь отношение к такой грязи?
Знай он ее год, два, пять лет, он смог бы с уверенностью ответить на этот вопрос. Но он знает ее два дня. И за эти два дня они в постели творили такое…
Авик сам не помнил, как добрался до дома.
Криво припарковал машину, зашел в дом. Отметил краем сознания, что в воздухе витает запах печеного, но ни с чем это не связал. В тот момент все внешние раздражители для него были лишь фоном.
Прошел в гостиную, позвал:
— Вика!
И она пришла.
Одетая в его же футболку, а поверх нее фартук, который он держал на кухне на всякий случай, — черный, с нарисованным на нем перцем чили.
Наверное, надо с ней вежливо поговорить, объяснить, где сейчас был, что видел-слышал. Но Авик был решительно не способен ни на какой вежливый разговор.
— У тебя паспорт с собой? — спросил он.
— Да, в сумочке, — ответила она, удивленно вскинув бровь.
— Доставай, показывай, — потребовал он сразу.
— Зачем?
— Быстро! — строго цыкнул он.
И Вика поспешила выполнить его просьбу.
Убежала в спальню, где оставила сумочку с паспортом, прибежала обратно с коричневой книжицей в руках.
— Семейное положение открой, — попросил Авик с убийственным выражением лица.
Очень хотел увидеть там девственно чистый лист или, на худой конец, штамп о разводе. Но… Он моментально узрел в глазах Вики ту самую вину, которую так не хотел видеть.
Только тут сообразил, что до этого самого момента не верил блондину из номера Вики. Мало ли? Может, тезки и однофамильцы они с его женой. Мало ли на свете Незабудкиных Вик? А теперь…
Он не стал ждать, что она ему что-то там покажет, спросил:
— Когда собиралась сказать, что ты замужем? Хоть промелькнуло у тебя, что мужу изменять нехорошо?
— Я… — Вика заломила руки, принялась бубнить: — Знаю, что должна была сказать, но… Он тоже изменял мне, он голую любовницу к нам в дом…
Авик смерил ее таким убийственным взглядом, что она замолчала.
— Мне не интересно, в какие игры вы играете с мужем, — отрезал он строго. — Вали-ка ты к нему обратно, ждет ведь. Тем более что я с тобой уже натрахался…
От его грубых слов Вика вся сжалась, насупилась.
Ни слова в ответ не сказала.
И вправду ушла.
А Авик сделал для себя неутешительный вывод. Нет на этой грешной Земле других ангелов, кроме Ани. Ну не залетают они сюда. Особенно его в поле зрения.
Глава 16. Нежданная встреча
Вика шла обратно в гостиницу на негнущихся ногах. Всерьез кое-как перебирала конечностями.
Тут еще, конечно, виноваты лодочки на шпильках, которые Авик ей купил пару дней назад. Они идеально подходили к белому платью и белому же пиджаку оверсайз, который он также ей купил. В клубе по пьяному делу в них даже удобно было танцевать. Но для пеших прогулок на трезвую, к тому же расстроенную донельзя голову они никак не подходили.
К слову, Авик приобрел для Вики не только этот белый клубный прикид, но и много чего еще. Это первое, что попалось ей под руку, когда в спешке собиралась от него обратно к себе. А больше она даже ничего не взяла. Пусть подавится оставшимися вещами или выбросит. Или подарит новой любовнице.
Ей без разницы.
Честное слово, лучше бы он вообще ничего ей не покупал, но отнесся по-человечески! А не вот так…
«Пошла вон, я с тобой уже натрахался…»
Да, она виновата. Вика с этим не спорила.
У нее была куча шансов рассказать ему про мужа. Авик ведь спрашивал.
Но она смолчала.
Почему?
Да потому что в мыслях он уже давно был бывшим, пусть официально еще не успели развестись. Кроме того, ей совсем не улыбалось рассказывать Авику, как паршиво муж к ней относился.
Это ведь стыдно — рассказывать своему мужчине о том, как об тебя вытирали ноги. А ты позволяла. Потому что дура. Потому что верила, что все может исправиться, наладиться каким-то магическим образом.
Что Авик подумал бы о ней, расскажи она, какой была ее семейная жизнь? Ничего хорошего…
Ведь если кто-то позволяет себе обращаться с тобой плохо, значит с тобой в принципе так можно.
А Вика решила, что с ней так больше нельзя.
Нельзя, и точка!
К тому же Авик так трогательно к ней отнесся, так непривычно бережно…
Ей хотелось оставаться для него особенной, необыкновенной, продолжать получать от него комплименты. Он ее буквально как ангела воспринимал, кому бы такое не понравилось?
Хотя должно было насторожить.
С чего вдруг она решила, что армянин, которого она встретила всего два дня назад, вдруг станет ее судьбой на веки вечные?
Глупость же!
Да, он отнесся к ней как к королеве. Но это же их фишка!
Вика родом из маленького южного городка, где таких, как Авик, пруд пруди. Красивых слов в уши нальют, в постель уложат, и ищи их потом свищи. У нее самой так не случалось, но подруги часто рассказывали о подобных ситуациях.
«Эй, красавица, куда идешь?»
«Эй, прекрасная дэвушка, дай номерок…»
«Куда пошла, малышка, твоей маме зять нэ нужен?»
Стоило только поставить ножку на вокзале родного городка, как она слышала подобные речи, ведь армяне обожают блондинок. Раньше никогда не воспринимала это всерьез, улыбалась уголками губ, и только. А вот с Авиком вышло по-другому.
Он будто загипнотизировал ее необычно цепким взглядом карих глаз, сладкими речами, манерой поведения.
Ни один мужчина не ухаживал за ней так, как Авик. И она поддалась…
Неужели вправду поверила, что у них с Авиком может получиться что-то серьезное?
Наивная идиотка, ничему ее жизнь не учит.
«Вали из моего дома, я с тобой уже натрахался…» — снова всплыли в сознании его слова.
Обидно до слез.
Их-то она и размазывала по щекам, когда поднималась по ступенькам гостиницы. Зашла на ресепшен, спросила, сколько должна за номер, ведь собиралась выезжать незамедлительно, и тут сюрприз — за нее заплатили! Кто?
— Мужчина тут приходил, поднялся в ваш номер, — пожала плечами служащая.
Вика обалдело уставилась на нее, спросила:
— А с каких это пор вы впускаете в жилые номера других посетителей? Да я на вас жалобу накатаю!
И бросилась на второй этаж узнавать, что ж там за дядька забрался в ее апартаменты.
Уже на входе в номер споткнулась о кроссовки сорок пятого размера.
Отлично знакомые белые кроссовки.
Еще бы ей их не знать, она их сама мыла мужу не раз и не два, потому что ну не мог он сам добиться нужной степени белизны. Впрочем, сейчас белые кроссовки были уже серыми, но не суть…
Вика прошла в номер и узрела лежащего на кровати мужа.
Она в прямом смысле приросла к полу, шокированная его присутствием.
Зато Влад шокирован не был. Он лежал на покрывале в одних трусах и поигрывал мышцами груди, глядя на нее.
— Пришла, родная? — Муж улыбался ей во все тридцать два зуба.
Вика ошалело смотрела на него и не верила своим глазам.
Как он тут очутился? Как так быстро добрался из Питера сюда? Как нашел, в какой гостинице она остановилась? Перебрал все гостиницы Краснодара, что ли?
