до самого последнего мига, до тех пор, пока дребезжащие гусеницы не смяли его, не превратили в безжизненный, кровоточащий мешок.
Чудовище увидало двоих, выпрыгнувших из люков. И оно все поняло. Это были поселковые парни, из ватаги Пака Хитреца, а может, из другой какой, но точно поселковые. И оно не могло сидеть на месте, не могло допустить этой кровавой и бессмысленной бойни. Это было уже уже сверх его сил. Оно рванулось к выходу.
– Не лезь, малыш! Не впутывайся в это дело! – голос Отшельника прорвал расстояния и преграды. – Это не твое дело, малыш!
– Отстань!
– Я не пущу тебя туда!
Чудовище вдруг почувствовало слабость – мышцы размякли, спина прогнулась. Оно упало на пол. Щупальца, трепыхнувшись, застыли на кафеле плиток.
– Я не пущу тебя на смерть! Все равно ты никому не поможешь! Лишь себя погубишь!
– Я сам собой распоряжусь, – прохрипело Чудовище, – сам!
Оно напрягло все силы, собрало волю, заставило себя привстать на колени, опираясь щупальцами на пол. Тело не слушалось. Но Чудовище превозмогало слабость, оно становилось сильнее собственного тела, собственных мышц, крепче собственного хребта и костей, прочнее собственных сухожилий и связок. Оно вставало.
– Биг, я тебя прошу, не лезь в это дело, – почти умоляюще проговорил в мозгу Отшельник.
– Это мое дело!
– Наплюй! Забудь!
– Нет!
Чудовище встало. Оно бросило взгляд в окно – там бушевал сильный пожар. Броневик стоял возле огромного полупрозрачного дома, его пулеметы работали без умолку. Дом уже занимался снизу, его начинали лизать языки пламени. А пулемет все строчил и строчил. С верхних этажей сыпались обломки, со средних начинали выпрыгивать люди. Пламя разгоралось.
– Стой, Биг!
– Нет!
Чудовище почувствовало, что тело налилось силой. Оно рванулось к двери. Вышибло ее одним ударом. Выскочило наружу. Споткнулось, упало, перевернувшись раза три через голову. Но не остановилось. Тут же вскочило на конечности. И бросилось к броневику, к пылающему дому. Пожар становился все сильнее. Броневик заезжал то с одного края, то с другого. Теперь очереди били не в сам дом, а в людей, выпрыгивавших из окон. Крики раненых, горящих заживо были нечеловечески громкими, пронзительными. В десять прыжков Чудовище подскочило к броневику. Но тот тут же подался назад, башенка развернулась – и грудь Чудовищу пробороздила очередь из крупнокалиберного пулемета. Пули попадали в незажившие раны, боль была лютой, непереносимой! Пули сыпались градом, но все в одно место, почти в одну точку, будто опытный и умелый стрелок задался целью пробить-таки непробиваемую толстую кожу. И он почти достиг своего – Чудовище чувствовало, что пули начинают проникать внутрь, что они вонзаются в кости, в мясо, пробивают вены… И оно прыгнуло в последний раз. Уже теряя сознание, оно уцепилось всеми щупальцами в саму башню, уперлось конечностями в броню машины, рвануло на себя – выворотило башню с корнем, вместе с сидящим под нею… и упало назад. Так и упало с зажатой в щупальцах бронированной башней на спину. Вороненый ствол воткнулся в землю, застрял в ней. Бронированная машина, еле перебирая траками, наползла своим плоским брюхом на Чудовище, расплющила его, придавила вместе с собственной башней… Нос машины задрался, застыл над придавленным. Но Чудовищу уже было все равно, кто на нем, что и сколько оно весит. Чудовище ничего не чувствовало.
Из раскореженной машины выскочило наружу какое-то полубезумное шипящее существо с пулеметом в руках. Прямо с брони оно послало в пространство несколько очередей. Потом спрыгнуло наземь и, отстреливаясь от невидимого противника, побежало в сторону ангаров.
Свидетелей последней схватки Чудовища не было. Или почти не было. Пожар долизывал тела их.
Толпа зевак собралась значительно позже. Любопытствующие стали появляться, когда уже приехали с дальнего конца городка пожарные машины, когда пеной затопило половину местного небоскреба.
Зеваки стояли, судачили, давали советы, ругали пожарников, а заодно и власти. Это было неплохим развлечением.
Через полчаса огонь удалось усмирить. Но толпа не собиралась расходиться. Она глазела на то, как по длиннющим металлическим лестницам вытаскивают с верхних этажей раненых, обожженных. Мертвых укладывали прямо на землю. Живых тут же увозили машины «скорой помощи».
Лишь один из спасаемых никак не хотел даваться в руки пожарникам. Видно, спятил совсем – решили зеваки, не вынес ночного происшествия, трехнулся!
Он стоял на самом краю крыши. И ругал весь белый свет почем зря! Плевал вниз, показывал кулаки, кукиши. Был он длинный, мосластый, изможденный, весь покрытый синяками и ссадинами. Зеваки, даже почтенные старожилы, никак не могли узнать безумца. Да и откуда!
Ведь это был сам Буба Чокнутый. Снизошедшим с небес пророком парил он в светлеющей выси. Указующий перст упирался, казалось, в облака. Лицо было исступленным, окаменевшим, горделиво застывшим. Только орал Буба совсем не по-пророчески. Он прямо-таки визжал, брызжа слюной, захлебываясь, пытаясь выкричать все сразу.
Но до зевак доносились одни обрывки:
– И приидут судьи праведные и грозные… Кайтесь, подонки и негодяи… Все на колени! Нет! Поздно! Поздно!!! Все вы недоноски и выродки! Не будет вам прощения! Точно, не будет! И никто к вам, дуракам, не приидет! Понятно! Потому что все вы тут недоумки, безмозглые кретины, олухи, дерьмом набитые!
Александр Майдуров
Психотронная война против России
Программа ЦРУ «Зомби»
Государства, США и СССР пока еще не перешли на отношения, которые можно было бы назвать хотя бы дружескими, чтобы держать под совместным контролем мозги народов. Однако, разведки государств это уже сделали, своим соглашением. Утверждаю, причины я назвал, что подписание этого соглашения не обошлось без психотронного принуждения. Кого? Крючкова? Или основной массы работников КГБ?
Если на народы Советского Союза оказывают свое воздействие до 100 тысяч психотронных станций психотронного «Русского сектора» ЦРУ, то кто эти 100 тысяч человек, находящихся под психотронным воздействием ЦРУ? Исключая из этого количества пенсионеров, детей, зеков, загнанных в совпсихушки, и остальных, не имеющих политического значения граждан СССР, таких, как я, Анисимов, и еще многие. Кто еще остается под психотронным воздействием из общей массы в 100 тысяч человек? Думайте сами.
Все это нужно для того, чтобы пропитать психотроникой все наше общество, с низу до верха. Проще говоря, из каждых 3000 человек, находящихся в Советском Союзе, (не жителей, находящихся, т. е. включая иностранцев), один человек находится под психотронным воздействием ЦРУ, включая в это число детей, только научившихся ходить, – и стариков, не способных двигаться.
Для ясности на Советский Союз ЦРУ работает психотроникой, начиная с 1947 года. Сколько бед этим принесено народу?!
Как выполняется настрой психотронной станции на человека? Описание этого
