Уже после войны в Горьком было проведено несколько закрытых судебных процессов над земляками – немецкими шпионами. К примеру, в обвинительном заключении Василия Шлемова, бывшего диспетчера пристани Горький Московско-Окского речного пароходства, говорилось:
«Шлемов, находясь в составе 194-го полка морской пехоты, в октябре месяце 1942 года, во время боев с немецко-фашистскими захватчиками под городом Моздок попал в плен к немцам, откуда в числе других пленных бойцов был переведен в лагерь в город Георгиевск. В Георгиевском лагере военнопленных Шлемов был, как специалист по эксплуатации водного транспорта, выявлен и допрошен обер-лейтенантом Брауном (доктором экономических наук), возглавлявшим одну из групп экономической разведки германской армии, именуемой Абверкоманда-101, а впоследствии «Зондеркоманда Штелле». На этом допросе Шлемов был предварительно обработан Брауном и выдал последнему секретные сведения о грузоперевозках по Московско-Окскому пароходству и количественном составе флота на пассажирских линиях Москва – Уфа и Москва – Горький, являвшихся в период Великой Отечественной войны особо важными стратегическими путями.
В ноябре 1942 года Шлемов из Георгиевского лагеря был переведен в лагерь военнопленных в г. Ставрополь, где с ним по указанию того же доктора Брауна связался сотрудник вышеуказанной немецкой разведки Куроедов – в прошлом работавший инженером-механиком Средне-Волжского речного пароходства… Дав согласие сотрудничать с органами немецкой разведки, Шлемов приступил к практической предательской работе, выполняя ряд чертежно-копировальных работ по оформлению материалов, собранных экономической разведкой от русских пленных, содержащих государственную тайну, лично начертил схему телефонно-селекторной связи и радиосвязи Московско-Окско-Камского и Волжского пароходств, а также расшифровал аэрофотоснимок города Молотовска, нанеся на него расположения военных объектов. Кроме того, выявлял из среды русских военнопленных антисоветски настроенных лиц, способных на предательскую деятельность в пользу немцев, и отбирал у них известные и секретные сведения, интересующие разведку противника».
Аналогичным образом работал на немцев и бывший инженер завода «Красная Этна» Григорий Федорцов. Он служил на Черноморском флоте, а в плен попал в Севастополе в июле 1942 г. Впоследствии Федорцов работал у немцев чертежником и занимался копировкой планов советских городов и разного рода технического оборудования.
Еще в начале 30-х гг., когда многие заводы, в том числе и автогигант в Горьком, еще только возводились, многие немецкие специалисты принимали непосредственное участие в их строительстве. Благодаря этому в руках командования люфтваффе оказались подробные схемы многих корпусов и сооружений, а также коммуникаций.
Кроме того, в 1941 г., когда советские войска быстро отступали, а учреждения и заводы просто не успевали уничтожить и вывезти свои архивы, в руки немцев попали огромные массивы секретной переписки между заводами, наркоматами и прочими ведомствами, в которой упоминалось большинство военных предприятий и вся их продукция.
Следует также иметь в виду, что дальние самолеты-разведчики регулярно снабжали абвер высококачественными снимками всех военных объектов, расположенных западнее линии Пермь – Уфа, то есть Урала. При этом дурацкая камуфляжная «маскировка», на которую тратилось много сил и средств, в действительности не давала никакого эффекта. Что наглядно подтверждается сохранившимися аэрофотоснимками. Дешифровщики без труда распознавали на них даже мельчайшие объекты вроде трансформаторов и калориферов и могли без труда определить профиль предприятия. Все это вместе взятое позволяло немцам составлять подробные карты целых городов и любых объектов, вплоть до линий водопровода и канализации. А чтобы летчикам было проще находить цель, профессиональные чертежники и художники еще и рисовали трехмерные рисунки заводов в разных ракурсах.
В Советском Союзе еще с начала 30-х гг. царила доходившая порой до идиотизма шпиономания и игра в секретность. Заводы называли по номерам, прятали от «любопытных глаз» за деревьями и кустами, а продукцию обозначали кодовыми словами. К примеру, подводные лодки называли «баржами», а даже в секретной переписке скромно именовали «спецсудами». На всех, даже второстепенных бумажках всюду стояли штампы «совершенно секретно» и просто «секретно». Любое разглашение «тайны» строго наказывалось, приравниваясь к государственной измене. Даже газеты имели строгие инструкции, фотографии каких районов и видов города можно печатать, а какие нет. В годы войны все это приобрело еще большие масштабы.
Однако в действительности это была именно игра в шпионов. Понятно, что, когда тысячи рабочих прекрасно знали, что они выпускают, скрыть истинный профиль предприятия, его месторасположение и номенклатуру продукции было просто нереально.
Так или иначе, абверу удалось получить довольно точные сведения практически обо всех горьковских заводах. Так, в одной из разведсводок абвера за май 1943 г. говорилось: «Горький, ранее Нижний Новгород, имел население 644 тысячи человек, известен как город, в котором сосредоточено несколько крупных объектов военной промышленности, включая завод № 112 «Красное Сормово», где работает примерно 12 000 человек и производятся ежемесячно 270 средних танков Т-34, что составляет примерно 15 % всего объема выпускаемых танков этого типа».
В пылу борьбы с германской агентурой органы НКВД нередко хватали и совершенно невиновных людей, выдвигая против них нелепые и безосновательные обвинения. Так, в апреле – мае были арестованы трое рабочих прессового цеха ГАЗа: И. Родин, Н. Дружаев и П. Шувалов. Им вменялось в вину, что они специально не выполняли план, «срывали работу прессов», отвинчивали остродефицитные детали, предохранители и… выбрасывали их на свалку. Основным доказательством в деле являлась статистика, согласно которой «на этом участке больше, чем на других, было аварий и отключений фидеров». На допросах все трое, конечно, сознались, что с 30-х гг. ненавидели советскую власть и с начала войны согласованно действовали в интересах фашистской Германии, целенаправленно срывая изготовление узлов для «катюш». Аналогичные дела на «шпионов» штамповались в органах сотнями, главными «уликами» в них чаще всего фигурировали «чистосердечные признания», так что к распространенной статистике о разоблачении ими огромного количества диверсионных и разведывательных групп надо относиться с большой осторожностью.
На Восточном фронте имело место еще множество крупных операций по заброске в советский тыл агентов и всевозможных диверсионных и повстанческих групп. Однако о них будет рассказано отдельно.
Глава 4
«Оперный театр»
Группа Гартенфельда
В конце 1942 г. авиагруппа Aufkl.Gr.Ob.d.L., занимавшаяся дальней стратегической разведкой, а по совместительству забросками шпионов, была распущена. Но распущена именно как группа дальней авиаразведки. В то же время никто не сомневался в том, что необходимо иметь особое авиационное подразделение, которое бы обеспечивало интересы Главного командования вермахта, рейхcминистерства авиации и РСХА в части проведения специальных операций в самом широком смысле, а также в области развития, войсковых испытаний и применения новейших секретных систем вооружения.
Уже в феврале 1943 г. на аэродроме Рангсдорф, недалеко от Берлина, было сформировано так называемое «Опытное подразделение при Главнокомандующем люфтваффе» (Versuchsverband Ob.d.L.). Как следовало из названия, оно напрямую подчинялось руководству люфтваффе, как до этого и авиагруппа Ровеля, но, в отличие от последней, должно было теперь выполнять и специальные задания РСХА. Его командиром был назначен офицер Генерального штаба люфтваффе обер Хайнрих Хайгл.
Официально в состав нового подразделения вошли две эскадрильи. Первой из них, созданной на базе бывшей 4-й эскадрильи Aufkl.Gr.Ob.d.L., было поручено заниматься войсковыми испытаниями опытных образцов новых самолетов и вооружения. Ее возглавил все тот же Теодор Ровель, который и до этого уделял много внимания этим вопросам. При этом для него такое назначение конечно же являлось понижением. Изредка эскадрилья привлекалась и к разведывательным полетам над Средиземным морем, Англией и на Восточном фронте.
Вторая же эскадрилья занималась исключительно секретными операциями по заброске агентов абвера и РСХА. Ее командиром был назначен гауптман Гартенфельд, чей авторитет в этой сфере не подвергался сомнению. В его распоряжении были двадцать пять экипажей по три человека, большинство из которых ранее работали летчиками-испытателями или в авиакомпании «Люфтганза». Это было больше, чем штатная численность обычной эскадрильи, и потому 2-я эскадрилья Versuchsverband Ob.d.L. получила неофициальное наименование «группа Гартенфельда» (Gruppe Gartenfeldt).
