Кожа моя дряхлой не выглядела, напротив, она стала более гладкой и шелковистой: от вчерашних ожогов и царапин не осталось и следа, а с подбородка исчезли противные прыщики, которые раньше приходилось маскировать с помощью косметики. Волосы в отличие от лица не радовали. Пепельно-русая шевелюра превратилась в спутанную гриву разной длины, и самые короткие пряди доходили почти до колен. Сидя в облаке этого безобразия, я лихорадочно соображала, что делать со столь неожиданной прической, напрочь забыв о присутствующем человеке и о сказанных им словах. Ногти, как ни странно, не отросли, но кое-что на руках все-таки изменилось. Вернее, на одной.
Тройная металлическая спираль плотно обвивала правое запястье, но не стесняла движений и была практически не ощутима. Будто кто-то вживил мне под кожу тонкий браслет с крошечными зелеными камешками на концах. Я сжала в кулак пальцы и снова их расслабила, наблюдая за диковинным украшением. Оно плавно перетекало, повторяя движения мышц, и мне подумалось, что этот блестящий металл похож на ртуть. В порыве исследовательского азарта я попыталась подколупнуть средний виток спирали ногтем, но тут же услышала тихое:
– Я бы не советовал.
– Что? – слетело с моих губ прежде, чем пришло осознание. – Вы… ты… погоди-ка… Ты говоришь?!
Наконец-то до меня дошло самое главное! Совершенно незнакомый мне язык стал абсолютно понятным! Ошарашенно похлопав ресницами, я зачем-то попыталась встать, но запуталась в собственных волосах и вспомнила, что до сих пор не удосужилась прикрыться. Щеки мои снова запылали. Это ж как надо было увлечься исследованиями, чтобы забыть и о присутствии нового знакомого, и о своем неприличном виде, и даже о том, что сказал мой спаситель.
КАК?! Как такое возможно? Ладно, английский, немецкий (спасибо дорогостоящим репетиторам), французский (моя личная инициатива), русский (куда же без него, родимого), но откуда в моей голове появился этот чуждый язык, не похожий ни на один из тех, что я когда-либо слышала? Много шипящих звуков и раскатистых длинных гласных, еще какие-то трудно выговариваемые, на мой взгляд, обороты и мягкие переливы буквосочетаний, как отдых после всего перечисленного. Необычно, инородно и… понятно. Более того, мои голосовые связки, как выяснилось, прекрасно справлялись с ранее не произносимыми фразами, будто были с рождения предназначены выговаривать именно их. Разве такое бывает? Еще вчера я страдала из-за языкового барьера, а сегодня… Чудеса, да и только. Тело здорово, общение двустороннее – живи и радуйся, Зоя.
Вытащив из-под себя изрядно помятый плащ, я принялась методично в него заматываться, продолжая искоса посматривать на парня, сосредоточенно нарезающего аппетитные куски запеченного мяса. Не знаю, какого именно, но пахло вкусно. Новое открытие пришло неожиданно и немного развеселило – а ведь он смущен! Кончики ушей горят, как и скулы, карие глаза избегают смотреть на меня. С чего бы? Вчера подобных эмоций с его стороны не наблюдалось. А сегодня рядом со мной сидит сама застенчивость. Любопытно! Старательно сдерживая улыбку, я осторожно поинтересовалась:
– Это моя нагота заставила тебя покраснеть, да? Или ты что-то сделал со мной неприличное во время сна, и теперь тебе стыдно? – Голос, вопреки смыслу, звучал мирно и насмешливо.
Он сверкнул в мою сторону оскорбленным взором и возмущенно заявил:
– Ничего я с тобой не делал! Разве что не позволил твоей нежной коже сгореть до костей от ядовитой слюны маанука.
– Нежной, говоришь? – Моя улыбка стала шире, а парень, окончательно смутившись, отвернулся и с еще большим энтузиазмом принялся кромсать мясо. Если так пойдет и дальше, он превратит его в фарш. – Ну-ну, – примирительно протянула я, подавшись вперед. – Не злись, пожалуйста. У меня к тебе столько вопросов. И есть очень хочется.
Чтобы предотвратить уничтожение нашего завтрака, я положила ладонь на его руку, ту самую, что сжимала нож. Мужские пальцы дрогнули, прикрытые тонкой туникой мышцы напряглись, на лице заиграли желваки, а обращенные на меня глаза полыхнули бешеным золотом. Испуганно отшатнувшись, я сбивчиво пролепетала:
– Не… не надо… слишком мелко… резать больше не надо.
Он перевел взгляд на свой нож, и я тоже посмотрела на него. Лезвие, омытое мясным соком, блестело в свете кристаллического фонаря, принятого мною спросонья за солнце. Тут же возникло видение, как этот острый металл так же мягко и беспрепятственно входит в мое горло. Ироничное настроение как ветром сдуло. И с чего я вдруг осмелела? Может, он вовсе не добра мне желает. Были же мысли вчера, что вылечит и использует в своих корыстных целях. Вот и клеймо уже на руку поставил! Я с ненавистью уставилась на свое запястье, окольцованное тонкими витками спирали. Неужели я теперь принадлежу ему? Спокойный голос парня вывел меня из хоровода панических мыслей.
– Это «Шелест».
– Что? – переспросила я, исподлобья посмотрев на него. Такая перемена настроения и радовала, и настораживала одновременно.
– «Шелест», – повторил он, чуть улыбнувшись. – Магический браслет, изготовленный из очень редкого сплава для безопасного и безболезненного изучения языка Тайлаари, сейлин. – Видя, что я его плохо понимаю, собеседник пояснил: – Воздействие этого магического браслета такое же мягкое и приятное для человеческого восприятия, как шелест листвы на ветру. Отсюда и название. Он стал частью твоего организма, как глаза, например, или губы, – задумчивый взгляд рассказчика задержался на моих приоткрытых в немом вопросе устах, – но не пытайся снять его, это может причинить тебе боль и нарушить гармонию, достигнутую во время сна.
Слушая его тихую речь, я размышляла над своими прежними выводами, которые, как это часто бывает, оказались ошибочными. Если парень и являлся выходцем из древних времен, то явно из очень продвинутых «древних».
– Безболезненного и безопасного, значит? – сглотнув, повторила я, мысленно призывая смелость вернуться. Парень утвердительно качнул головой. – А что, бывают и другие… магические браслеты? – с запинкой проговорила я, все больше чувствуя себя Алисой в Стране Чудес.
– Для быстрого освоения чужого языка некоторые маги используют специальные заклинания или зелья. – Молодой человек отошел от стола, оставив нож спокойно лежать на каменной плите рядом с мясной нарезкой. Он опустился на солому возле забившейся в угол меня и, хитро щурясь, спросил: – Боишься?
– Опасаюсь, – не стала лукавить я.
– Напрасно, сейлин, – серьезно сказал он. – Я пришел, чтобы встретить тебя и защитить по дороге в город. Тебе не следует меня опасаться.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
