пакета, не слезая со стола.
— Если тебе так понравилось в клубе, ты просто могла сказать об этом мне, и мы пошли бы туда вместе, — Давид открыл баночку кока-колы и последовав моему примеру, сел на столешницу.
— Мы договорились об этом с Риком, ещё до того, как мы с тобой… подожди, ты что ревнуешь меня к Рику? — неужели ревность и есть причина его злости.
— Меган, ещё слово и я задушу тебя! — он подошёл и взял меня за подбородок. — Завтра мы поедем в клуб ТЫ и Я поняла?
— Я соскучилась за тобой, злюка! — я отложила бургер и обняла Давида прижимаясь к нему всем телом.
— Я тоже. Меган, я запрещаю тебе на рабочем месте обниматься с кем-либо кроме меня, и не на работе тоже, — он тихо шептал мне на ушко, нежно поглаживал меня и от таких прикосновений захотелось помурлыкать.
— Значит всё-таки приревновал? — я засмеялась и начала беспорядочно покрывать его лицо поцелуями.
— Меган, тебе не говорили, что ты очень вредная и плохая девочка, и что нельзя манипулировать взрослыми мужчинами — можно нарваться на неприятности.
— Ты знаешь, мой взрослый мужчина, мне только что безумно понравились эти ооочень даже приятные неприятности, — я заглянула в его глаза, передавая этим взглядом все свои нежные чувства к нему.
Вечером мы с Эр пошли в магазин купить мне платье, я выбрала миди из голубого шёлка с открытой спиной и нежные туфли лодочки. В кровати я долго лежала без сна, придумывая план, как найти Анну, как узнать где она находиться, кто такой Лектор, и решив, что завтра же обо всём расскажу Давиду, уснула.
***
— Эр, пошли с нами! — Эрика делала мне макияж и улаживала волосы.
— Нет, ты же знаешь я не выдержу присутствия твоего ненаглядного Давида.
— Зря ты так к нему относишься, он хороший, — я попыталась настроить подругу на позитив.
— Конечно, самый милый, добрый и очаровательный! Мег, посмотри на себя, у тебя слюни текут, когда ты о нём говоришь! — и она повернула меня к зеркалу.
Девушка в отражении выглядела сногсшибательно, локоны волос нежно спускаются по плечам, глаза сияют, естественный не броский макияж, и платье сидит просто идеально. Эр довольно смотрела на меня, как художник на своё произведение, видимо решив, что мой вид — это полностью её заслуга. Я выглянула в окно, машина уже ждала нас. Взяла клатч и решив поторопить Давида, направилась в его кабинет. У двери пригладила платье, поправила выбившийся локон и вошла, не оповещая о своём появлении стуком, о чём сильно пожалела. Посреди комнаты, стоит Давид, на нём только брюки, его рубашка небрежно откинута и лежит на полу, моё воображение быстро нарисовало картину, при каких обстоятельствах, она там оказалась, возле него стоит блондинка, и я узнаю её — это Ингрид Линдовски, она собственнически водит своими пальчиками с идеальным маникюром по телу Давида и оборачиваясь с возмущённым видом смотрит на меня, давая понять, что я лишняя в этой комнате. Мне кажется мы вечность обмениваемся взглядами, ненавистный от Ингрид, злой от Давида, и мой растерянно-потерянный. На негнущихся ногах я разворачиваюсь, пытаясь не свалиться в обморок.
— Поехали, быстрее! В «KING SCREAM»! — я выбежала на улицу и влетела в машину, поторапливая водителя скорее уехать подальше от этого места. Машина трогается, и я оглядываюсь на входную дверь, и не мигая смотрю на неё, пока она не скрывается у меня из виду. От осознания того, что Давид даже не собирался меня догонять и что-то объяснять, меня душат слёзы и обида. Я проглатываю застрявший в горле комок и переношу свои мысли к пропавшей девушке Анне.
Показываю у входа в клуб приглашение и окунаюсь в мир музыки, веселья криков и звонов бокалов, замечаю у бара Рика с его друзьями.
— Цветочек, ты прекрасно сегодня выглядишь, неужели для меня так принарядилась! — Рик прилично подвыпивший, отодвинул своего друга, приглашая меня присоединиться к нему. Я невольно вспоминаю изящную Ингрид, и по сравнению с ней мой вид уже не кажется мне прекрасным и очаровательным.
— Я бы выпила чего-нибудь, — я вежливо улыбаюсь Рику.
— Пойдём к нам, мы расположились VIP-зоне. А выпить нам сейчас принесут, — он взял меня за руку.
Приветливо улыбнувшись, я присоединилась к компании Рика, девчонки радушно приняли меня, и мы весело проводили время за разговорами, много пили и временами танцевали.
— Берём коктейли и идём на танцпол, — девушка в очень коротком платье поднялась с бокалом в руке, зазывая всех повторять за ней.
Вечер набирал обороты, наши бокалы постоянно наполнялись вкусным алкоголем, а от музыки и лёгкого головокружения всё вокруг казалось немного фантастически нереальным.
— Может хватит пить! — от резкого разворота, часть содержимого моего бокала оказалось на полу, Давид попытался вытянуть меня из компании моих новых друзей. Заметив моё сопротивление, девушки повисли на Давиде, уговаривая не забирать меня. А ребята искоса поглядывали в любой момент готовые заступиться.
— Ой, а мы разве с вами знакомы, что-то не припоминаю, где я могла вас видеть? — я попыталась вырваться, но его рука лишь сильнее сжалась, причиняя мне боль.
— Нам надо поговорить, — бледность лица указывала, на то, что он не просто в ярости, а готов убить меня на месте.
— Ах, вспомнила, я видела вас с воооон той секси-блондинкой в вашем кабинете! — я направила руку с бокалом в сторону бара, где сидела Ингрид и наблюдала за нами. — Не заставляйте вашу красавицу невесту ждать! — какой-то танцор, своим неуклюжие-пьяным движением подтолкнул меня, и Давид словил меня в свои объятия. Я приблизилась к нему так близко, что, вдохнув, ощутила знакомый и будоражащий запах, наши губ оказались в миллиметрах. В мгновение его взгляд изменился, стал мягкий и предвкушающий поцелуй, всё вокруг замерло, мы остались наедине посреди этого шума, грохота музыки и веселья. — Ненавижу тебя!!! — я выдохнула эти слова ему в лицо и от них стало так горько и пусто внутри, словно предназначались они не ему, а мне.
Он ослабил руку, и ребята закружили меня в танце, унося в центр зала, слёзы предательски потекли по щекам, из груди вырвался стон, но благодаря музыке и басам его никто не услышал. Вырвавшись из круговорота танцевавших, я выбежала на улицу и обогнув угол здания, остановилась прижавшись спиной к стене, подставила лицо, обливавшееся солёными каплями, луне. Была полнолуния, и мне очень захотелось как волчице завыть, что б эта холодно бледная громадина почувствовала и забрала мою боль. Не знаю сколько я так простояла и безмолвно плакала, и услышав шаги — присела,
