Последнее детское воспоминание о Мире – это проводы Нины Владимировны в Астрахань. Помню развороченную квартиру, часть вещей было перенесено в Мирину комнату, так как Н. В., очевидно, надеялась, что детскую не тронут.
Поражает, как в такой трагический момент Н. В. не теряла присутствия духа. Она попросила нас сходить с Мирой на Арбатский рынок и купить большой букет красных турецких маков. Это красивые большие многолетние цветы с красными лепестками и бархатно-черной серединкой лепестков. Я стала убеждать Н. В., что они очень быстро вянут, что в дорогу лучше взять пионы или лилии, но она настаивала на том, чтобы купили именно маки, сказав, что они ей больше нравятся. Мы пошли и купили большой букет. Вскоре приехала легковая машина, и Н. В. села в нее, бодро улыбаясь, из машины она помахала нам рукой. В другой руке она высоко держала букет красно-черных маков. Как всегда она была красиво одета и причесана.
Я часто вспоминала этот эпизод и только много позже, будучи взрослой, догадалась, почему Н. В. настаивала именно на красно-черных цветах. Это был вызов – траур по мужу и желание показать, что она все понимает и не склоняет головы.
Через несколько дней был причислен к «врагам народа» мамин двоюродный брат Сергей Сергеевич Каменев. Об этом говорили на собраниях в военных учреждениях, об этом говорила приставленная к нам приходящая домработница, очевидно, с целью узнать нашу детскую реакцию. Поползли слухи, что его прах вот-вот выкинут из кремлевской стены. В доме продолжались аресты. Часть вещей из квартир арестованных куда-то увозили, часть книг снесли в подвал, а часть мебели осталась и продолжала служить новым хозяевам квартир. В квартиру Уборевича въехал О. И. Гордовиков, а квартиру Гамарника занял Кулик, живший до этого над частью его квартиры. Он недавно развелся с первой женой и женился на Кире… с которой познакомился на юге. Но и она недолго прожила там – ее, ее сестру с мужем вскоре арестовали. На место красивой, элегантной Киры незадолго до войны пришла подруга Вали, его старшей дочери-десятикласницы.
Оставшиеся старые жильцы дома были в подавленном состоянии. Поверить в вину людей, которых мы знали, было трудно. В то, что они были немецкими шпионами, мало кто верил, а считали, что это какая-то жестокая внутрипартийная борьба и борьба за власть.
Мира все время говорила, что ее папа невиновен. От нее никаких известий из Астрахани не было. Позже мы узнали, что они с Ветой находятся в детдоме на Урале. Встретились мы в следующий раз только в 43 году на традиционном школьном вечере. Мира превратилась в хорошенькую девушку, как всегда пользующуюся большим успехом. Она была в перешитом платье Н. В. Н. В. любила это шерстяное коричневое платье с красными, желтыми и какими-то еще крапинками. Оно ей очень шло. Увидев Миру, я ярко вспомнила Н. В. в этом платье и фартучке что-то вкусное готовящую на своей уютной чистой кухоньке, и у меня защемило сердце, но тут была живая Мира, и мы с ней обнялись и расцеловались. Поговорить толком не смогли, так как все пошли танцевать. У нас телефона дома тогда не было, и я дала Мире наш новый адрес. Мира дала мне телефон каких-то знакомых, у которых она часто бывала. Мира не писала и не приходила. Я позвонила по телефону, который она мне дала. Мне ответили, чтобы я больше туда не звонила, так как Мира там больше не бывает. На следующем традиционном вечере я узнала, что Миру арестовали.
ПРИЛОЖЕНИЕ № 2
Выписка из постановления ОСО при Народном Комиссаре Внутренних Дел СССРЦА ФСБ РФ, АСД № Р-23913 на Уборевич Н. В. и других, Личное дело заключенного – Л. 41 – 41 об.[18]
Личное дело заключенного
ОСО при народном Комиссаре Внутренних Дел СССР от 28 авг. 1937 г. постановил Уборевич Нину Владимировну как члена семьи изменника родины заключить в отделение Темниковского лагеря, сроком на 8 лет, считая срок со дня вынесения настоящего постановления.
Читала 15 октября 1937 г. Уборевич
ПРИЛОЖЕНИЕ №3
Заявление Начальнику Следственной части НКВД СССР от Уборевич Н. В.[19]
Начальнику Следственной части НКВД СССР Уборевич Нины Владимировны
emp1
Заявление
В своем заявлении от 12 марта с. г. я вкратце изложила Вам причины, толкнувшие меня на путь признания себя виновной в преступлении, которого я не совершала.
Получив уведомление о получении Вами этого заявления, считаю необходимым подтвердить вторично, что, ознакомившись с подробностями этой лжи на очной ставке, частично в процессе следствия, под воздействием ряда обстоятельств, написала вымышленное признание, подтвердив клевету не только на себя, но и на других. Оправившись от состояния тяжелой моральной депрессии, в котором я находилась, я написала всю правду Наркому, Вам и Начальнику ведущей следствие группы. Ввиду того, что меня не вызывают, а объяснить Вам все в пределах заявления я не в состоянии, убедительно прошу Вас вызвать меня для дачи объяснений.
Н. Уборевич.
22 марта 1940 г.
Заявление Народному Комиссару Внутренних Дел СССР Л. П. Берия от Уборевич Н. В.[20]
Народному Комиссару Внутренних
Дел СССР Л. П. Берия
Уборевич Н. Вл.
Заявление
г. Народный Комиссар!
Перед предстоящими мне новыми испытаниями я не чувствую в себе достаточно ни моральных, ни физических сил.
Я не верю в себя, но я твердо верю и ни минуты не сомневаюсь, что если бы Вы меня выслушали, то все бы пошло по другому.
Очень, очень прошу Вас, г. Нарком, примите меня.
emp1
Н. Уборевич.
22 апреля 1940.
Стенограмма Протокола допроса Тухачевской Н. Е. от 23 мая 1940[21]
СТЕНОГРАММА ПРОТОКОЛА ДОПРОСА.
Обвиняемой ТУХАЧЕВСКОЙ Нины Евгеньевны
От 23-го мая 1940 года
Допрос начало в 12 час. 10 мин.
– “ – окончен в 14 час. 25 мин.
ВОПРОС: На допросе от 22-го мая с/года вы сделали устное заявление о том, что решили прекратить упорство и изъявили желание дать показания о всей своей антигосударственной деятельности. Какие ваши намерения сегодня?
ОТВЕТ: Заявление, сделанное мною на допросе 22-го мая, я полностью подтверждаю и решила дать исчерпывающие показания о всей той преступной работе, которую я проводила.
ВОПРОС: О степени полноты ваших показаний будет судить следствие, а сейчас расскажите, в чем вы признаете себя виновной?
ОТВЕТ: (…) Будучи осужденной и находясь в ссылке, тюрьме и ИТЛ, вместе с УБОРЕВИЧ Ниной Владимировной, я от последней неоднократно слышала антисоветские высказывания, которые она вела по отношению к руководителям ВКП(б) и советской власти. Подобные же антисоветские разговоры я вела и с другими осужденными женами врагов народа. (…) Эти антисоветские разговоры я продолжала вести в тюрьме, после того, как была доставлена в Москву и привлечена вновь к следствию.
ВОПРОС: Расскажите о характере антисоветских разговоров. (…)
ОТВЕТ: Характер этих антисоветских разговоров Уборевич сводился к тому, чтобы отомстить руководству партии и советской власти за арест и осуждение наших мужей. В частности, УБОРЕВИЧ прямо заявила, что она будет мстить за своего мужа.
Содержание разговоров, которые вели остальные, носили антисоветский характер.
ВОПРОС: Следовательно, содержание разговоров, в которых вы принимали участие и их разделяли, носил террористический характер, направленный против руководителей ВКП(б) и советского правительства?
ОТВЕТ: Я считала, что это являлись обычные антисоветские разговоры, которые мы вели.
ВОПРОС: Где происходили эти антисоветские разговоры и в связи с чем?
ОТВЕТ: Впервые мы об этом заговорили в Астрахани, куда мы были высланы. Впоследствии об этом мы говорили в Астраханской тюрьме и в Темниковских лагерях, где отбывали наказание.
В этих разговорах Нина УБОРЕВИЧ объясняла арест наших мужей тем, что они являлись якобы неугодными людьми для руководителей советской власти. Сущность всех этих антисоветских разговоров сводилась также и к клевете проводимых мероприятий партией и советским правительством и высказываниям жалости к нашим мужьям. т. е. к врагам ВКП(б) и советского правительства.
(…)
ВОПРОС: С какой целью вы предложили УБОРЕВИЧ отказаться от данных ею показаний на предварительном следствии о причастности ее к террористической группе, состоявшей из жен врагов народа?
ОТВЕТ: На том основании, что мне УБОРЕВИЧ при перестукивании сообщила, что она не виновна, и в связи с этим я ей предложила отказаться от данных ею ложных показаний.
Я считала себя виновной в том, что я нарушила тюремный порядок и перестукивалась с УБОРЕВИЧ.
ВОПРОС: Как же вы можете утверждать, что УБОРЕВИЧ является невиновной, когда в данных вами показаниях выше вы уличаете УБОРЕВИЧ в ведении антисоветских разговоров и террористических высказываний.
ОТВЕТ: Я ее обвиняю в ведении антисоветских разговоров, но в террористических настроениях я ее не обвиняю, поэтому я ей поверила, что она не виновна.
