Читаем без скачивания Секретная битва спецслужб - Сергей Зверев

– Скажите, господин Кислицын, – обратился он вжавшемуся в стену капитану, которого столь официальное и непривычное обращение, похоже, окончательно добило. – А как все же получилось, что Согава во всем признался?

Генерал, сердито пыхтевший оттого, что не удалось излить свою ярость, встрепенулся.

– Вот именно? – пробасил он, вскакивая с места. – Вы что же, сукины дети, из иностранного подданного признания выбивали?

– П-пальцем его никто не тронул! – дрожащим голосом пролепетал капитан. – Кинул он нас всех!

– Ага, вот так просто взял человек и признался в двенадцати эпизодах педофилии! – Генерал потряс в воздухе протоколом. – Да еще и сам вызвался показать, где у него кассеты припрятаны с порнухой собственного производства, да? Вы что, нас всех за идиотов держите?

– Клянусь, так и было! – На Кислицына стало жалко смотреть. Того и гляди зашмыгает носом, а из глаз польются слезы. – Я только рассказал ему, как на зоне насильников опускают… он тут же раскололся! Ну не я же это все придумал?! Там и подпись его есть!

Представитель дружественного ведомства поднялся со своего места и шагнул к столу.

– Позвольте взглянуть на протокол, – попросил он. Задумчиво пробежал по тексту глазами и скупо улыбнулся. – Вынужден вас огорчить, товарищ капитан. Это вовсе не подпись мистера Согавы. Этот японский иероглиф означает «презрение». Как вы думаете, что он хотел этим сказать?

– Придумал он весь этот бред про мальчиков, – вдруг тихо сказал майор, глядя в потолок. – Хотел, чтоб из отделения его вывели…

– А тебя кто спрашивает? – уставился на него милицейский начальник. – Ты хату его нашел, Шерлок Холмс ты наш доморощенный?

– Да не было никакого дома, – голос майора приобрел уверенность, он был убежден, что не ошибается в своих предположениях. – И кассет никаких не было! Ребята весь дачный поселок перевернули – никто его даже не видел ни разу, японца этого.

– В том, что вы говорите, есть рациональное зерно, – снова подал голос человек в сером костюме. – Вероятно, ваша версия наиболее близка к истине. Мне только хотелось бы уточнить – вы оформили Согаву как положено?

Кислицын нервно отер пот со лба:

– Конечно, все как положено, по всем журналам провели…

– Меня интересуют его отпечатки пальцев.

Капитан закатил глаза и до хруста сжал свои пальцы.

– Я ж… н… во… – промямлил он. – Все так быстро получилось! После возвращения должны… были… пальчики его откатать…

Разведчик помрачнел:

– А вот это уже плохо, господа офицеры. Мы понадеялись на отлаженную систему работы МВД, а вышло, что опасный человек ускользнул, не оставив нам на память даже такой мелочи, как отпечатки пальцев.

– Вашу мать! – только и смог сказать генерал, рухнув в кресло и прикрыв от стыда лицо рукой.

Начальник райотдела, даже несмотря на то, что числился уже в бывших, все еще оставался сыщиком.

– Да отпечатки найти можно, – глянул он хмуро на человека в костюме, – не по воздуху же ваш японец летал. Машина его у нас на стоянке, в «уазике», дежурке – где-нибудь он должен был хоть что-то залапать. Установить только, что именно, и методом исключения…

– Хорошо придумал! – с издевкой рявкнул генерал. – Молодец! Особенно про машины мне понравилось! А если там несколько неизвестных отпечатков найдется? На нужных будет «ЯПОНЕЦ» крупным шрифтом написано, да?

– На телеф… – выкрикнул вдруг осененный идеей капитан и тут же осекся, стал еще белее, чем раньше.

– Телефон?! – в один голос изумились представитель разведки и генералитета МВД. – Он общался по телефону?

«Серый костюм» помрачнел еще больше. Закинув ногу на ногу, он пристально рассматривал капитана, как тому показалось, решая – сразу его пристрелить или сначала подвесить за какое-нибудь чувствительное место. Генерал в это время попросту разевал рот, не находя нужных слов.

– Да как ему запретишь?! – запричитал Кислицын, понимая, что приперт к стене. Для человека в штатском наверняка будет несложно получить распечатку телефонных разговоров отделения. – Это ведь его право законное! Тем более звонил-то он секунд двадцать от силы, с мамой говорил…

– Какая, мать твою, мама? – Щеки генерала еще сильнее налились багровым цветом. – Какая мама, я спрашиваю?

– Я… японская… – едва слышно пробормотал капитан, прекрасно осознавая, что сморозил несусветную чушь.

– И, конечно же, она ни слова не понимала по-русски, и Согаве пришлось объясняться с ней на японском языке? – то ли спросил, то ли констатировал человек из разведки.

– Ну да… – уставился на него капитан, мучительно соображая, откуда тот мог знать такие подробности.

– Понятно. Значит, говорил секунд двадцать? И все?

– Н-нет… он еще… в аэропорт позвонил. Но тут уж я его заставил по-русски говорить, хотя он пытался…

– И что его интересовало? – перебил его оправдания «серый костюм». – Желательно дословно.

– Интересовало… щас… – Кислицын неистово принялся тереть свой лоб, отчего на нем проступили розовые полосы. – Кажется, так он спросил: «Скоро самолет до…», черт, как же ее… а, Венесуэлы! И еще, по-моему, город назвал, вроде «каракатицы» что-то.

– Отлично, – подвел итог человек в штатском, хотя было ясно, что ничего хорошего не случилось. Виноватые в побеге офицеры, видимо, перестали его интересовать, и он поднялся с места, обернувшись к генералу. – Ваши люди сильно пострадали? С ними все в порядке?

Эмвэдэшник свирепо завращал глазами:

– Если бы они еще и невредимыми остались, я бы их сам покалечил! За разгильдяйство. В больнице все трое. Один вроде ничего, а двое в тяжелом состоянии.

– Поговорите, пожалуйста, с тем, кто «ничего», может, он видел пособников.

– А нам как теперь быть? – немного растерянно спросил генерал. – Искать его всеми силами?

Разведчик пожал плечами.

– Опасный преступник сбежал из-под стражи, тяжело ранив троих милиционеров, – сказал он, покидая кабинет. – Как в таких случаях действуют, вам виднее. Всего доброго.

После проверки телефонных звонков стало ясно, что японец оказался именно тем, кем думалось, – профессионалом промышленной разведки с весьма широкими связями и возможностями. Все планы – «Перехват», «Сирена» и куча других, введенных в действие, – вряд ли могли остановить такого человека. Тем более спохватились поздно. На руках оставался один лишь козырь – информация о целях и задачах японского агента.

Пару часов спустя на одном из сайтов с частными объявлениями в Интернете появилась краткая заметка, прочитав которую и Стерх, и наблюдающий за операцией со стороны Вертлужный должны были догадаться, что у них появилась проблема в виде серьезного конкурента.

14

Латиноамериканская республика, столица

Информационная шумиха вокруг русского изобретателя самому ему уже порядком поднадоела. И если раньше он с наивным удовольствием встречался с прессой и давал интервью, то уже через пару недель, когда простые сообщения о создании водородного двигателя всем приелись и уже не вызывали интереса, а подгоняемые жаждой сенсаций журналисты принялись «копаться в грязном белье» Остроумова, он все больше и больше жалел о своей внезапно нагрянувшей известности. Как и все знаменитости, он в один миг потерял право на неприкосновенность частной жизни. Папарацци денно и нощно охотились за ним, постоянно околачиваясь возле дома, телефон разрывался от предложений, вопросов и даже угроз, пока его не отключили, а постоянные визиты прессы и телевидения вынудили несчастного гения прибавить зарплату садовнику и горничной, с тем чтобы они взяли на себя функции охраны и больше никого не пускали на порог. В свете предпринятых мер Остроумов сам не до конца понимал, как невысокому узкоглазому человеку, представившемуся южнокорейским инженером, удалось уговорить его пообщаться с собой за чашкой чая.

Внутренний дворик виллы изобретателя, огороженный со всех сторон приличным по высоте забором, оставался, пожалуй, единственным местом, где можно было просто отдохнуть в тени под навесом, не опасаясь, что из-за кустов выскочит репортер с микрофоном. Для этого Иван Иванович вынес сюда деревянный стол и стулья, а чуть поодаль соорудил гамак. Здесь и происходила непринужденная беседа с обаятельным корейцем.

Ли Йонг Су оказался на редкость милым человеком. Хоть его, как инженера, и распирало от профессионального любопытства в отношении знаменитого двигателя, тему эту он обходил очень тактично, предоставляя хозяину возможность самому рассказать то, что он сочтет нужным. Последнее очень импонировало Остроумову, который за последнее время почти разучился доверять людям и стал видеть в каждом вопросе подвох. Кроме того, как выяснилось, неожиданный гость учился в России и прилично владел русским языком.