ведет лишь к тихой, заросшей травой тропинке.
Однако рельеф и климат не только обусловливают ориентацию государства по отношению к внешнему миру. Они также устанавливают, определяя особенности приграничной территории, будут ли контакты данного государства иметь место в зоне риска или в защищенной зоне. В связи с этим можно сделать некоторые замечания, касающиеся различного воздействия разных типов приграничных территорий и границ на внешнюю политику государств.
В специальной литературе принято выделять следующие типы приграничных территорий или так называемых естественных границ: реки, морские побережья, леса, болота, пустыни и горные хребты. В целом можно сказать, что передовые технические разработки в области средств связи и методов ведения военных действий значительно снизили оборонительную ценность таких границ. Единственным географическим типом [границы], который, как представляется, еще сохраняет определенное оборонительное значение, является высокогорный хребет. Поэтому все государства дополняют какие-либо естественные защитные свойства рельефа и климата путем создания искусственной военной инфраструктуры в понятиях стратегических рубежей и фортификационных сооружений. Однако, принимая во внимание такую возможность изменения естественных защитных свойств географических разграничителей, по-прежнему можно утверждать, что различные виды указанных приграничных территорий обладают некоторыми особенностями, воздействие которых может воспринять внешняя политика.
В ранние исторические периоды и на относительно новых и неосвоенных землях границами часто служили реки. Рио-Гранде и река Святого Лаврентия по-прежнему обозначают два участка границы Соединенных Штатов. На первый взгляд, река может показаться идеальной и естественной границей, легко признаваемой и не требующей разметки, но по мере того как идет время и государства расширяются по обе стороны от реки, ее недостатки становятся все более очевидными, чем преимущества. Полностью отстраняясь от технических сложностей определения того, где река есть и где ее нет и где она была или ее не было вследствие процессов эрозии и авульсии, протекающих на протяжении десятилетий, в случае, если имеет место определенное экономическое и социальное развитие, долина реки будет неизбежно стремиться стать самостоятельной единицей, и река перестанет выполнять функцию границы. Несмотря на утверждения генерала Фоша, Рейн не является идеальной границей, потому что его долина, несомненно, является экономическим, индустриальным и культурным образованием и продолжит оставаться таковым независимо от того, где может быть нарисована фактически узаконенная граница. Долина Вислы — такое же образование независимо от того, будет ли оно целиком находиться внутри польских границ или же Польша будет поделена между тремя ее соседями.
Влияние такой границы на внешнюю политику очевидно. Так как долина становится единым образованием, каждое прибрежное государство неизбежно будет стремиться к тому, чтобы постараться поглотить всю долину своей территорией. Река полностью утратит функцию барьера, и между государствами вместо четко обозначенной границы появится участок территории, никому из них не принадлежащий полностью, но желанный для каждого из них. Если одно государство значительно сильнее другого, то оно, вероятно, со временем получит долину реки всеми правдами и неправдами. Если государства обладают примерно одинаковой силой, то обладание долиной станет для обоих недостижимой целью и источником трений, что неизбежно отразится на их политике по отношению друг к другу.
Морское побережье в качестве границы может оказывать как разделяющее, так и объединяющее воздействие в зависимости от размера моря, уровня технического оснащения навигации, а также развития морской мощи как в целом, так и в отдельном государстве. Оно не является естественной границей, не пропускающей людей, за исключением случая с северным побережьем России, где климатические условия закрыли порты для всякого движения в любом направлении. Напротив, оно является путем свободного доступа [к территории государства] и становится защитным барьером только в том случае, если страна сможет господствовать над ним при помощи сильного флота, но тогда в качестве барьера выступает скорее флот, а не море. Как мы уже отмечали, рассматривая региональное местоположение Японии и Великобритании, данная защитная функция уменьшилась вследствие развития военной авиации. Тем не менее, Атлантический и Тихий океаны остаются ключевыми элементами обороны Соединенных Штатов и будут таковыми до тех пор, пока США содержат флот, способный защитить побережье, а радиус действия эскадрильи бомбардировщиков составляет менее четырех тысяч миль.
Однако побережье является естественной линией границы, и поэтому все государства стремились и продолжают стремиться к нему. Владение участком береговой полосы дает ни с чем несравнимые преимущества в свободе маневров и возможности инициировать движение за границу, и оно нередко является ключевым элементом в успешной наступательной или оборонительной войне на суше или на море ввиду того, что позволяет достичь такого уровня мобильности и степени концентрации боевого состава, с которым никогда не сможет сравниться самая лучшая и проработанная во всех деталях схема мобилизации, планируемая главным образом исходя из стратегических возможностей системы железных или автомобильных дорог.
Лесная граница, вероятно, утратила свое оборонительное значение в большей степени, чем другие естественные барьеры; однако раньше, до того как техническое развитие дало человеку возможность проникать в огромные лесные массивы и даже уничтожать их, они служили настоящими препятствиями для общения или вторжения. Северо-восточной границей Римской Империи был сплошной лесной массив Германии, а в Средние века леса вокруг Москвы защищали зарождавшийся русский народ от азиатских орд, сметавших все на своем пути по восточным равнинам. Даже сегодня некоторые территории, занятые тропическими лесами в Южной Америке, полностью не освоены. Однако сомнительно, что до сих пор существуют достаточно обширные или труднопроходимые приграничные лесные массивы, существенно влияющие на международную политику в целом или, в частности, на оборону отдельных государств, хотя Панамский канал до сих пор считается неприступным для наземных атак благодаря густым тропическим лесам по обе его стороны.
В то же время болота сохраняют определенное значение в обороне даже против самой передовой военной техники ХХ в., что Англия поняла во Фландрии. Вавилоняне были достаточно неразумными, осушив собственными усилиями защищавшие их болотные территории, и захватчики волна за волной понеслись через их границы, однако болото Тераи, расположенное между Бенгалией и Непалом, успешно защищало независимость Непала, а болота Припяти не раз становились барьером на пути российского вторжения в центральную Польшу. В самом деле, болота оказались настолько полезными в качестве инструментов обороны, что государства даже искусственно создавали их:
«Болота, вероятно, пересечь еще труднее, чем невысокую горную цепь… Искусственное болото, созданное союзниками в западной Бельгии, сделало невозможными пересечение и атаку этой части местности с фронта. Интенсивная бомбардировка Ипрского выступа и образовавшаяся в результате трясина усложнили атаку для обеих сторон и сделали практически немыслимым использование танков на данной территории. В
