Относительно Ирана видение российской прессы является более прагматичным. Отказ России поставить Ирану зенитные ракеты С-300 вызывает гнев иранцев. Впрочем, флот Исламской Республики Иран опирается на российские подводные лодки класса «КИо» для усиления своей военно-морской мощи в Персидском заливе.[17]
Со своей стороны, «Tehran Times», орган печати Исламской Республики Иран, высоко оценивает обоих важных партнеров, которые позволяют Ирану избежать изоляции. 22 января 2013 года иранская газета прославляет соглашение, подписанное Ираном и Россией в ходе первого визита министра внутренних дел России в Иран со времен революции 1979 года. Иранская печать радуется усилению России в Арктике, спуску на воду новых атомных подводных лодок и помощи, которую российский флот предоставил Сирии.
«Tehran Times» также опирается на заявления российских политических деятелей в своей критике того, что она считает «политикой апартеида», проводимой Израилем.
Относительно Китая, иранская печать подчеркивает рост в 2012 году импорта иранской сырой нефти на 593 000 баррелей в день, несмотря на санкции, введенные США. Инвестиции, предоставленные китайскими предприятиями в энергетической области, также подчеркнуты: одна китайская компания выделила 500 миллионов долларов на строительство угольной теплоэлектростанции в Тебесе.
Наконец, что касается военной сферы, «Tehran Times» сообщает о неформальных дискуссиях между Ираном, Россией и Китаем с целью создания противоракетного щита, способного противостоять системе, внедренной НАТО. Но там речь идет больше о дезинформации, чем о конкретных достижениях в этой области.
Итак, можно с уверенностью сказать, что трио Иран-Россия-Китай сегодня характеризуется тесным согласованием своих позиций в области печати. Однако эта взаимная поддержка далеко не безусловна.
Различия в подходах на примере древних кризисов
Единство взглядов у Ирана, Китая и России подвержено некоторым изменениям в соответствии с различием их конкретных целей. Сирийский конфликт, как и французская интервенция в Мали свидетельствуют о том, что Китай старается сохранить нейтралитет.
Китай, Иран и Россия: относительно одинаковый подход к сирийскому конфликту.
Относительно сирийского конфликта в иранской, китайской и российской прессе прослеживается подлинное единство взглядов. Не прозападная пресса воспринимает сирийскую революцию как попытку подрывной деятельности для свержения режима Башара аль-Асада. Сирийской оппозицией, созданной большей частью из иностранных джихадистов, управляют издали США, Саудовская Аравия и Катар для того, чтобы опрокинуть сирийскую костяшку в ближневосточном домино. Российская пресса считает неприемлемыми поставки США оружия сирийской оппозиции и приветствует прибытие российских военных кораблей в восточное Средиземноморье.
Со своей стороны, «Tehran Times» считает логичным, что Россия приходит на помощь Сирии, и видит в этой поддержке последовательное продолжение советской политики. Печать Ирана рассказывает о секретных американских военных приготовлениях в Иордании с целью оказания помощи сирийской оппозиции.
А китайская печать раскрывает свои позиции, скрытые под видимостью нейтралитета, чередуя цитаты и комментарии. Газета упоминает внушающую мало доверия фразу Хиллари Клинтон: «США воздерживаются от вмешательства и предоставляют только гуманитарную помощь». «Понятно — добавляет с некоторым лукавством китайская ежедневная газета — что Америке надоели войны, и она хотела бы сконцентрироваться на своих внутренних проблемах. Американцы не желают оказаться вовлеченными в новую войну на Ближнем Востоке после Ирака и Афганистана». «People‘s Daily», с другой стороны, воспроизводит заявления Башара аль-Асада: «Я не марионетка. Я не креатура Запада, и я не желаю уходить на Запад или в любую другую страну».
Короче, даже если они иногда окружают себя предосторожностями, российская, иранская, как и китайская печать открыто поддерживают режим Башара аль-Асада.
Французская интервенция в Мали: осторожность китайцев
Трактовка малийского кризиса с 11 по 22 января 2013 года раскрывает разницу в ритме между аппаратами российской, иранской и китайской прессы. Российские газеты реагируют очень быстро, критикуя французскую интервенцию по нескольким причинам: Франция, по их мнению, продолжает неоколониалистическую политику в Африке, стремясь добывать для себя в западной Африке золото и уран. Ей также доведется расплатиться за свою ливийскую ошибку. Это сказано ввиду любопытного парадокса, что, мол, Франция в Мали сражается с теми же исламистами, которых она поддерживала в Сирии. Война дорого обходится Франции — около 400 000 евро в день. Кроме того, Франция не располагает необходимыми силами, чтобы разбить джихадистов. Вопреки утверждениям западной печати, туареги вовсе не поддержали французскую интервенцию. Наоборот, французам пришлось опереться на США, чтобы воспользоваться их транспортной авиацией для переброски и снабжения войск и мощностью их разведки. Короче, за французской операцией вырисовывалась неизбежная «FUKUS axis», обратная ось зла, обозначающая Францию, Великобританию, США и Израиль, силы, пытающиеся втайне уничтожить Россию.[18]
Иранская печать быстро перенимает существенную часть российской критики и добавляет еще один аргумент: французское наступление — это отвлекающий маневр, с помощью которого президент Франсуа Олланд пытается отвлечь общественное внимание от настоящих внутренних проблем.
Со своей стороны Международное радио Китая остается сдержанным, довольствуясь тем, что использует кавычки как выражение своего неодобрения: «В прошлый уикенд, воздушные атаки малийской армии, поддержанной ударами французской авиации, „разрушили“ несколько тыловых баз исламистов на севере Мали. Речь идет о „точечных“ ударах. Власти этих различных стран выражают уверенность в том, что этот союз приложит все силы, и верят в „счастливое завершение“ этой „действенной солидарности“ вокруг Мали». Китайская печать делает несколько намеков на энергетические цели операции: «В то время как войска СЕDЕАО (Экономического сообщества стран Западной Африки) прибывают в Мали в среду, к ним присоединяются их коллеги из Нигерии, которые тоже оставили берега богатой нефтью страны в тот же день». Наконец, Китай искусно цитирует заявления гуманитарных организаций: «Гуманитарные последствия военного вмешательства — массовые перемещения людей, межрегиональные и межэтнические насильственные действия и вероятная реактивация „спящих“ террористических ячеек на юге Мали и в регионе. Военная интервенция может стать причиной смертей и ранений. [] Другие последствия военной интервенции — разрушение инфраструктуры и снижение уровня базовых услуг на Юге и на Севере; нестабильность цен на рынках; рост цен на продовольствие и недоедание. [] Военная интервенция могла бы также повлечь за собой рост нарушений прав человека; этому могут в особенности подвергнуться дети — с риском насильственного призыва в вооруженные формирования и разделения их семей». В противоположность России и Ирану, китайская печать, следовательно, предпочитала осторожное рассмотрение малийского вопроса.
Трактовка китайской, российской и иранской прессой этих двух кризисов свидетельствует о разногласиях в подходах, существующих между тремя государствами. Существует настоящий перепад между Россией, спешащей быстро заявить о своей позиции, Ираном, следующим за ней, и более осторожным Китаем.
Неотъемлемые различия в истории цивизизаций
Оказывается, что история цивилизаций очень полезна для понимания стратегий кибердезинформации, присущих каждой из этих стран. Китай, со свойственной ему даосистской культурой прозрачности, высказался за стратегию нейтралитета, чтобы его информацию могли передавать и распространять иностранные официальные средства массовой информации. Россия, с ее проявлением традиции авторитарной власти, выбрала прямые утверждения, чтобы ее декларации были подхвачены различными иностранными сайтами. Что касается Ирана, то его маргинализация, вытеснение за пределы международного сообщества, подталкивает его к стратегии коммуникации, основанной на эмоциональности и направленной на арабскую аудиторию при посредничестве западных средств информации.
Китайский нейтралитет коренится в мудрой прозрачности
Нейтралитет китайской прессы связан с очень древней культурой прозрачности. Она является одним из первых атрибутов мудреца и коренится в даосизме, философской доктрине, для которой необходимо стать пустотой, лишенной качеств, «извергнуть свой разум», чтобы иметь как можно меньше предубеждений или возможных мнений. Став прозрачным, мудрец становится полностью свободным и может найти путь. Даосизм, таким образом, воспевает полноту пустоты. Социальная бесполезность и пустота сердца, освобожденного от любой мирской заботы, это самые обычные стремления даоси-стского пути. Прозрачность также укореняется в конфуцианстве, для которого «поведение мудреца безвкусное как вода; но между тем, оно совсем не скучно; оно удалено, но между тем, оно красиво и серьезно». Мудрец не должен пытаться выставлять себя в выгодном свете, его добродетель легка, как самый тонкий пух, и действительно, «у действий, у наивысших процессов наивысшего неба нет ни звука, ни запаха». Он должен стараться, чтобы люди не знали его, игнорировали его или недооценивали, потому что именно это свойственно в высшей степени добродетельному человеку: «Искать принципы вещей, которые скрыты от человеческого понимания; совершать необычайные действия, которые проявляются вне природы человека; одним словом, творить чудеса, чтобы заполучить поклонников и последователей в будущие века», вот чего должен избегать мудрец.
