— Со Швейцарией ты, Александрович, перегнул, — проворчал атаман, несогласно качая большой мохнатой головой.
— Вот увидишь… Тотализатор организуете, говоришь? Ставки как начнете принимать, мне сообщите — включусь, — усмехнулся я.
— Думаешь, вот так просто?
— Да разве же это просто! Попробуй определи-ка годных. Швеция и Норвегия: кто из них подойдет, по твоему мнению? Но и это еще не все, возьмем Японию…
— Какая Япония! За то, что они всех островных аборигенов вырезали в свое время? Сколько они сидели на своих островах, закрытые, как шпроты в банке?
— А тут может быть другой момент учтен. Притягательность, собственно, самой японской культуры. Японцы заставили весь мир на себя смотреть — кого обезьянничать, а кого завидовать. Вся молодежь с ума сошла по этим мангам и аниме, в сладких соплях виснут на косплеях. А взрослые тысячу раз повторяют всю эту муру про японские боевые искусства, трут про «расчудесные» недосабли-катаны… Вспомни-прикинь да у молодняка спроси — сколько из них мечтали оказаться в Японии, стать японишкой, а? Учат язык — модно. Я уже не говорю про сумасшедшее техническое оснащение нации. Японцы создали вокруг себя сильнейший культурно-притягательный магнетизм — и вот это Смотрящих может заинтересовать как перспективный фактор.
— Однако же есть государства с репутацией, с весом, с большой численностью населения. Так неужели они недостойны?! — возмутился Семен.
За что боролись, называется.
— Это в нас староземная инерция говорит, — почти весело сказал я, поднимаясь с места. — А у них ее нет, им плевать. Представь, что раз Смотрящих не устроили итоги развития всего человечества, то им неинтересны и все былые заслуги отдельных народов, кроме перспективных, с их точки зрения, практик. Только, и только это… перспектива в ассимиляционном процессе.
Будучи уже на берегу, мы вынуждены были тормознуть с отходом — к причалу станицы с пенным буруном подлетел Гена Самохин, старшина рыбаков-островитян.
Выскочил из лодки, торопливо поздоровался со всеми и тут же кинулся прессовать Дугина, подписывать у него требование на новый карбюратор к лодочному мотору. Главмех начал было кочевряжиться и проводить среди браконьера воспитательную работу, но, поймав мой нетерпеливый взмах рукой, быстро поставил подпись.
Едем дальше.
Подставив корму слабеющему северному ветру, «Дункан» быстро шел по течению к устью Листвянки: следующий пункт посещения — Кордон.
Здесь меня тоже встречали, но уже без техники: узковата тропинка вдоль реки, а шире рубить «кордоньеры» не собираются, им тут просторы не нужны — не те это люди. Насколько же они другие по сравнению с казачками, от коих мы только что пришли.
И без техники нормально: ломанемся через тайгу пешком, тут не так уж и далеко, а моему «курсаку» от ходьбы только польза будет. Да и ноги хоть разомну на природе. По очереди поздоровались с Пантюховым-старшим, не торопясь, обстоятельно. Гонта тут же выслал передовой дозор: после нападения паков все на взводе. Дозор засел на двух участках пути, справа по ходу движения, наставил стволы на лес и ждал, пока мы пройдем. Что-то мне эта возня начинает надоедать.
Уже сейчас жители Кордона понаставили вокруг себя растяжек с «сигналками», впрочем, такие «системы» сделали вокруг всех поселков. Зимой особого смысла нет, снег тут будет лежать толстым слоем, просто так по нему не пройдешь, а вот по весне, пока поселки не разжились собаками в требуемом количестве, планируем кругом поставить датчики движения и даже веб-камеры. Вот только зверь постоянно тревожит сигналки: ненадежная практика, нужно совершенствовать.
Больше всего меня в этом селении впечатлила волейбольная площадка в окружении вековых кедров, на которой играли дети, — ну просто курорт, больше никто не догадался такое сотворить. И я забыл про нее, а ведь был заказ на волейбольную сетку и мячи! Рядом с площадкой — баскетбольный щит на сосне. Так… Нужно было с собой Лагутину брать. Что-то у нас спорт в наполеоновские планы развития не вошел, поправить.
Отдельно стоящий блок коптилен дымит практически постоянно, потрясающие ароматы плывут над тайгой. Сейчас многие понаделали их, но очень и очень немногие способны выдавать на-гора такой вкусный продукт. Опытные теплицы заработали вовсю, на будущий год обещается серия пробных посадок на открытом грунте.
За месяцы сделано многое. На Кордоне есть и гараж, закончено строительство склада готовой продукции, в стороне у речки — цех разделки дичины. Курятник, ну это сейчас модно, птицеводство — тема номер раз в анклаве.
— Пантелей Федорович, тут такое дело. А я ведь к вам, уважаемый, с особым вопросом, государственным. Договорились мы с арабами…
И далее рассказал ему, подробно и в красках, как нужен медикам на Кордоне крошечный санаторий — рекреационный блок, крепкая красивая рубленая хижина, с медсестрой, санитарочкой и легким сервисом со стороны «кордоньеров».
Про красоту места спел.
Про «больше негде» и «никто не справится».
Про особый характер жителей этого замечательного селения.
Про целебность одного только взгляда мудрого и дальновидного старшины Кордона.
Про грядущие перспективы в плане рабочих мест, про неизбежный рост общественно-социальной значимости поселка в анклаве не забыл сказать.
И на закуску пообещал, что первый теленок достанется Кордону — а как же!
Вот только… сроки жмут! График лечений ожидается плотный. Да и молочка свежего хочется, пора запускать процессы, пока еще КРС[2] вырастет…
В общем, забились.
Уже завтра Ковтонюк включается в стройку, дает спецов, технику и материалы. Конкретное место дислокации «чудо-дачи» выберут совместно с медиками.
Дальше в поселке я задерживаться не стал: ведь это самый старый удаленный объект, тут все прозрачно — крепкое хозяйство при основательных людях. Дальнейший мой путь лежал по магистрали в сторону Дальнего Поста, самого «раскрученного», событийного ныне места анклава. Сначала планировали, что я поеду туда со сталкерами на одном из их джипов, но планы поменялись, Демченко увел группу в полном составе на «пакистанку» — участок горной дороги, где произошла памятная стычка.
Возле выезда из Кордона стояли две машины: ГАЗ-66 с ДШК на борту и «уазик» — вот в нем мне место и было забронировано. Гонта быстро рассадил свой спецназ, и мы тронулись. Тут вдали загудело, затарахтело, и вскоре над нами прошел «Пайпер» Эльзы Благовой, самолет приветственно качнул кортежу крыльями и быстро скрылся в южном направлении.
Что это она тут разлеталась? Почти сразу, только машины выкатили на главную дорогу, я попросил водителя остановиться.
Открыл дверь, вышел.
Глазом не успел моргнуть, как вокруг — бац! — кольцо оцепления. Гонта двумя прыжками оказался рядом:
— Что случилось, шеф?
— Да посмотреть хочу, поинтересоваться. Ответишь?
Устрою вам провокацию.
— Так точно. А что?
— А что вон там, на востоке? — я, будто впервые вижу-слышу, указал рукой на поля и перелески противоположной от нас стороны дороги.
— Там? Да там болота, — небрежно бросил прапорщик.
— Обширные, — вставил Дугин, вслед за мной оперативно покинувший переднее пассажирское сиденье. — Как Васюганские. Людских поселений на болотах, с огромной долей вероятности, нет, так что места эти совершенно безлюдны.
— Людей нет… А элэр есть? — безмятежно поинтересовался я.
— Ты думаешь…
— Смотрящих разве интересует количество людей на местности? У них «рэндом» срабатывает, по какой-то там сетке, и то не всегда, валят элэр, где ни попадя. Так смотрели или нет? Чего притихли-то?
— Да не успели еще, — тоскливо вздохнул Гонта. — Там техника не ходэ, не бродэ. Вообще-то это Демченко сфера.
— А паков гонять — его сфера? Он тебе помогает вроде.
— Не, наш патруль тоже лазит, когда возможность есть… но там не были.
