— Ты умер бы по приказу княгини? Отдал бы за нее жизнь?
— Будь уверен, ваше благородие, — последовал суровый ответ. — Я присягал на верность княжеской паре Сей Айе.
— А границы этой верности? Ты убил бы ребенка? Ударил бы слепого?
— Это военная верность, ваше благородие. Я не убью ребенка и не ударю слепого. Но буду защищать Сей Айе от кого угодно. Я готов начать любую войну. Если получу приказ — завтра же двинусь на Кирлан.
Денетт замолчал. О чем, собственно, он мог еще спросить? Он повернул голову к ехавшему рядом Халету, но не смог различить в темноте его глаз. Однако сосредоточенное молчание, в которое был погружен его товарищ, свидетельствовало, что он ловит каждое их слово.
Вскоре темнота несколько рассеялась — из-за покрытого лесом холма начали проступать очертания двора дома госпожи Сей Айе, освещенного большими факелами. Йокес не повел их к главному входу, но свернул раньше, направляясь к боковому крылу здания.
— Сегодня мы не станем будить ее высочество, — сказал он, словно отвечая на незаданный вопрос. — Я под свою ответственность выберу гостевые комнаты. Завтра утром я явлюсь к ее высочеству с докладом. А потом… увидим.
Денетт молча проглотил унижение. Он чувствовал себя почти вором. Во всяком случае — навязчивым непрошеным гостем, входящим через боковые двери сразу же после того, как его вышвырнули через главные.
Но так оно, собственно, и было.
Йокес больше ничего не говорил. Когда они добрались до места, он ненадолго скрылся за какой-то дверью, после чего вернулся, ведя с собой слуг. Денетт и Халет сошли с коней, которых куда-то увели.
— Прошу за мной.
Дом был огромен. Уже через несколько мгновений гости потеряли ориентацию в лабиринте тихих, погруженных в полумрак коридоров. Разнообразные узоры на полу, канделябры, портреты, стоящие у стен доспехи, висящее повсюду оружие, занавеси и портьеры, многочисленные двери — все это образовывало невообразимую мешанину, которую невозможно было запомнить. Денетт решил, что княгиня Сей Айе явно в этом крыле не бывала. Если не считать размеров, все здесь выглядело в достаточной степени… нормально. А значит, для ее высочества, пожалуй, чересчур «по-дартански».
Йокес вел их уверенно и быстро. Могло показаться, что ему уже основательно надоел пост распорядителя Сей Айе. Денетт вовсе этому не удивлялся. Да, комендант местного войска происходил из старого и известного рыцарского рода — но по сути был (и хотел быть) лишь наемником. За исключением фамилии, его мало что отличало от Ранезена. Денетт прекрасно знал подобный тип людей. Йокеса явно тяготила роль невольного уполномоченного представителя княгини.
— Здесь, — коротко сказал комендант, останавливаясь перед большими двустворчатыми дверями. — Комнаты к вашим услугам. Обо всем, что нужно, я распоряжусь, сейчас появятся слуги. Можешь располагать этими людьми, ваше благородие. Прислать какую-нибудь… еду?
Денетт внезапно ощутил зверский голод.
— Если я не злоупотребляю…
— Нет. Хотя сомневаюсь, что в такое время найдется что-нибудь вкусное.
Шутка прозвучала довольно бледно, но Денетт оценил потраченные комендантом Сей Айе силы.
— Спасибо, господин, — искренне сказал он. — Ты многое для меня сегодня сделал.
— Вопреки собственному желанию.
Йокес слегка поклонился и вышел.
— Идем, Халет. — Денетт открыл дверь. — Это лучше, чем ночевать в лесу.
Тот пожал плечами и поморщился.
— Не знаю. Мы здесь чужие.
На этот раз плечами пожал Денетт.
— А чего ты ожидал, отправившись вместе со мной?
Халет не ответил. Денетт вдруг понял, что его товарищ еще не видел помещений этого дома. В комнате царил полумрак, который рассеивали лишь горевшие в коридоре свечи. Тем не менее света было достаточно, чтобы заметить, сколь роскошно она обставлена, — комната в боковом крыле здания, предназначенная для незваных гостей.
— Сейчас нам принесут свет. И тогда ты увидишь, Халет, какое богатство меня ожидает после женитьбы.
Неожиданно он рассмеялся.
— Видел те доспехи в коридорах? Обычно ставят два или четыре комплекта, в память о знаменитых предках… Но сколько их было тут? Сорок! В одном коридоре! С помощью того, что стоит у стен всего этого дома или висит на них для украшения, можно было бы снарядить тяжеловооруженную армию. Думаю, хозяйка этой поляны могла бы без особого ущерба для себя купить Роллайну.
Он снова рассмеялся.
— Что скажешь, Халет? Моя невеста — самая богатая женщина Шерера.
Денетт не ошибся, полагая, что комендант отрядов Сей Айе по горло сыт той задачей, которую ему пришлось выполнять. Йокес чувствовал усталость и крайнее раздражение. Только теперь он понял, насколько расслабился на повседневной службе, заключавшейся в том, чтобы… собственно, ничего не делать. Он ни в чем не испытывал недостатка как при старом князе, так и сейчас. Немало лет прошло с тех пор, как он принял под свое начало войско Сей Айе. Тогда работы действительно хватало. По требованию князя он реорганизовал и перевооружил отряды, нанял новых солдат; впрочем, он проводил за пределами пущи больше времени, чем здесь. Однако с некоторых пор он практически ничем серьезным не занимался, лишь придумывал новые упражнения для солдат и отчитывал офицера дворцовой стражи, когда Эзене удавалось тайком выбраться к ручью без сопровождения…
Сейчас он чувствовал себя крайне уставшим.
Он уже видел двери своей спальни, когда вдруг услышал:
— Ваше благородие!
Он остановился.
— Анесса, прошу тебя… Не сегодня, — сказал он, не поворачивая головы. — Я в самом деле очень устал.
— Ну так… есть ведь шехарея, — коротко ответила она. — Сегодня тебе спать не придется.
Йокес повернулся к ней. Она быстро шла по коридору, одетая в белое, расшитое золотом платье, разрезанное спереди до самого пупка и связанное тесемкой между грудей. Золотая цепочка опоясывала талию, свободный конец ее покачивался на бедре. Платье было разрезано также с боков, с самого низа до середины бедер. Йокесу очень нравилось это платье, Жемчужина часто ходила в нем по дому.
— Шехарея? Что ты болтаешь?
— Приведи себя в порядок. Ведро холодной воды на голову, или… шехарея. — Она остановилась в двух шагах перед ним. — Ты должен хорошо соображать, ты мне нужен.
Вряд ли было в Шерере что-то хуже шехареи. Чаще всего она имела вид небольших коричневых комочков. Их делали из определенного рода семян, которые, склеенные вместе соком разнообразных листьев, действовали возбуждающе и поправляли настроение. Однако при слишком частом употреблении они становились ядом. Солдаты в особенности избегали ее как заразы — после шехареи не заживали раны, невозможно было остановить кровь. Предложение Анессы прозвучало для Йокеса как неподдельное оскорбление.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
