слёзы и подарки…
Сильные мужчины боятся только одного — женских слёз…
Ксения проснулась и, не открывая глаз, прислушалась и принюхалась к своим ощущениям. Она с детства доверяла ощущениям и запахам больше, чем собственным глазам.
Дом Алекса и его запах сплелись в потрясающий букет!
Жаркая пустыня, огонь, чуть — чуть мяты, тимьяна и карамели — это Алекс. Кофе, корица, кедр, дуб, смолянистые дрова в камине, кардамон и лакричник — это дом.
Она с наслаждением потянулась и поняла, что выспалась как никогда!
Ксения открыла глаза.
У камина с тлеющими углями, сидя в разлапистых креслах, мирно беседовали полумрак и тишина. Они чутко прислушивались ко всему происходящему за пределами спальни, не позволяя живущим в доме звукам потревожить их гостью.
Ксения с благодарностью улыбнулась и включила настольную лампу на прикроватном столике. Комната наполнилась тёплым приглушенным светом. Блики от хрустальных подвесок на лампе отразились в зеркале над камином.
Она села в кровати и осмотрелась.
На столике между креслами лежал ларец с топорами и её телефон.
Из — под двери, скромно прятавшейся за будуарной ширмой, пробивался свет. Она откинула одеяло. Девичьи прелести, скромненько прикрывали лифчик и трусики. Она опять уснула в машине. Странно. Никогда так крепко не спала.
Благородный рыцарь раздел и уложил её на мягкие перины. Развёл в камине огонь и тихо скрылся за дубовой дверью, оставив на страже дамы полумрак и тишину. Ксюша улыбнулась и выдернула себя из мягкой постели.
Тридцать первое декабря. Пять часов вечера. Девять пропущенных звонков и ещё больше не просмотренных сообщений в мессенджерах.
Она отписалась адвокату, заведующему отделением и старшей медсестре. Отправила короткое сообщение в общий чат с подругами и нырнула за ширму. Не просто же так за дверью горит свет.
За гостеприимно приоткрытой дверью её ждала гардеробная, заполненная до отказа женской одеждой, комплектами белья на маленьких деревянных вешалках и обувью.
Она пробежалась глазами по тряпично — обувному великолепию.
Отдельно стоящее вешало было заполнено до отказа домашними костюмами.
Шелк, хлопок, лён, шерсть. Халаты, платья, брюки, кофточки, майки, футболки.
Внизу, кокетливым рядком стояли разноцветные домашние слиперы, угги, домашние тапочки на каблучке с опушкой, сабо.
По классическому сценарию «гордость и феминизм» нужно было нахмуриться и полчаса думать о том, что это неприлично. Да как он мог?! Я в состоянии сама выбрать себе гардероб! Я самостоятельная взрослая женщина! Это оскорбительно!
По сценарию «мечта содержанки» полагалось одеть самый откровенный домашний костюм. Вон тот, красный, шёлковый подошёл бы на сто процентов.
Спуститься и отблагодарить мужчину «ласками Гебы», древнегреческой богини вечной юности.
«Вот зачем ты об этом подумала?» — прикусила губу Ксения. — «Так. Надо срочно себя чем — нибудь отвлечь!»
Ксения не относила себя ни к феминисткам, ни к содержанкам.
Она была просто умной женщиной, поэтому выбрала белый шёлковый брючный костюм.
Короткая кофточка с вырезанными плечами, широкие летящие брюки с длинными разрезами по бокам, комплект белого кружевного белья и серебристые домашние тапочки на каблучке с опушкой.
Игриво. Воздушно. Стильно.
Душ. О, да!
Воспользоваться средствами гигиены и уходовой косметикой, ровными рядами расставленной по полочкам в ванне с мыслью, «когда он успевает обо всём подумать…» Просушить волосы полотенцем и оставить распущенными.
Всё. Она готова. Не понятно, к чему, но точно готова!
«Котята!» — вспомнила Ксения. — «Алекс! Я надеюсь, о них ты тоже позаботился!»
В холле первого этажа её встретила трёхметровая, элегантно наряженная ёлка.
Фонари на лестнице щеголяли красными колпаками с белым мехом.
Арки, ведущие в правое и левое крыло дома и кабинет хозяина, украшали гирлянды из игрушечных белых валеночек с красными и зелёными помпонами.
Запах выпечки напомнил Ксении, что ужин ей заменил очень продолжительный сон.
На кухне колдовала Надежда Степановна.
На плите шкварчало и бурлило. В духовке, ровными рядами выстроились пухлые пирожки.
В зоне столовой по середине большого круглого обеденного стола стояла миниатюрная ёлочка в зелёном глиняном горшке, украшенная игрушками в виде разноцветных подарочных коробочек и конфет.
В плетённой лежанке спали довольные жизнью котята.
— Здравствуйте, Ксения! — тепло улыбнулась Надежда Степанова. — Чай будете с пирожками? Супчик куриный есть, салатики, рыба запечённая. Алекс волновался, что вы не поужинали.
— Добрый вечер, Надежда Степановна! Чай буду с пирожками. Спасибо! — ответила Ксения. Села на ближайший стул и неожиданно для самой себя горько расплакалась.
— Батюшки, мои! Ксения! — удивлённо воскликнула женщина. Бросила в раковину половник и подбежала к спрятавшей лицо в ладонях Ксюше. — Что случилось?
Ксения попыталась взять себя в руки, но не смогла и разрыдалась в голос, уткнувшись носом в красный фартук на груди Надежды Степановны.
— Тихо, дочка, тихо, — ласково погладила её по волосам женщина. — Всё перемелется. Мука будет. Пирогов напечём. Ты с какой начинкой больше любишь?
— С яблоками, — сквозь слёзы прошептала Ксения.
— Ксюша! — разлетелся по дому взволнованный рык Алекса.
Надежда Степановна и Ксения одновременно вздрогнули. Через пару мгновений она уже висела на мужчине, обняв его руками и ногами.
— Маленькая, успокойся, прошу тебя…, — Алекс носил её на руках по холлу первого этажа, туда — сюда.
Он не решился её усыпить или воздействовать на сознание. Он просто ходил по холлу и шептал ей, как ребёнку успокаивающие слова. Горькие слёзы и тягучая как смола, душевная боль его женщины рвали его контроль и тёмную душу.
— Ксюша, огонь мой! Что случилось?! Просто скажи! Я всё решу, куплю, исправлю! Просто скажи!
Она крепко его обнимала и постепенно успокаивалась. Его глубокий рокочущий баритон обволакивал её невидимой защитной стеной и успокаивал.
— Алекс, прости меня! — прошептала ему в шею Ксения.
Валафар напрягся. Нет, он конечно был готов к всему, но…
— Ксюша, просто расскажи. Я пытаюсь научиться тебя понимать, но нам будет проще, если ты мне поможешь.
— У меня есть для тебя подарок. Вчера я была уверена, что сделала правильный выбор, а сегодня уже начала сомневаться. Ведь я тебя совсем не знаю…, — погладила его по плечу Ксения.
— Ты расстроилась из — за подарка? — поцеловал её в висок Валафар.
— Нет. Нет. Я даже не знаю, как тебе объяснить. Боюсь запутать ещё больше.
«Понятней не стало. Начнём с подарка», — подумал Валафар.
— Ксюша, я заинтригован! Нужно ждать наступления нового года, что — бы открыть свой подарок?
Она заглянула ему в лицо.
Яркая зелень глаз. Мокрые тёмные ресницы и чуть припухший носик.
Валафар поплыл. Горячий поток нежности превратил его в глупо улыбающегося великана.
— Алекс? — поцеловала его в нос Ксения. — Вернись ко мне, пожалуйста и поставь на пол. Мне надо сходить за твоим подарком в спальню и
