Ни Нахимов, ни Корнилов, ни другие генералы не понимали действий Меншикова. Но, рассматривая все последующие события и общий исход сражений в Крыму, становится понятно, что этим Меншиков сумел добиться весьма интересного результата. По существу, он блокировал союзную армию в Крыму, собравшуюся на полуострове между Южной стороной Севастополя, Сапун-горой и Балаклавой, превратив осаждающих в осажденных. Хотя англофранцузские войска снабжались по морю и получали подкрепления, все-таки они не могли сосредоточиться против одной цели. Если они бросали все силы на штурм Севастополя, то они могли получить фланговый удар от Меншикова. Если все силы бросались против армии Меншикова, то им в тыл мог ударить севастопольский гарнизон. Потому англичане и французы построили длинную оборонительную линию вдоль Черной речки, от Балаклавы до Килен-балки, чтобы защититься от фланговых ударов Меншикова.
Перекрытие бухты потопленными судами обрекло англо-французский флот на пассивную роль. Войти в гавань они не могли – мешали потопленные суда, а участие в первой бомбардировке Севастополя 5 (17) октября 1854 года кораблей союзной эскадры оказалось неудачным, огнем с береговых батарей было повреждено пять французских и два английских линейных корабля. Эти потери были более чем ощутимы. Вообще, огонь русской артиллерии был настолько мощным и точным, что заставил союзников отказаться от штурма, намеченного после окончания бомбардировки. Провал штурма поставил их в замешательство: город не взят, армия Меншикова не разгромлена, скоро наступает зима и зимние шторма на Черном море. Принявший командование французскими войсками дивизионный генерал Франсуа Сертен Канробер не знал, что делать, и не решался ни на штурм, ни на нападение на русскую армию на Бельбеке.
Вот это, по всей видимости, и был план Меншикова в действии – загнать англо-французскую армию в безвыходное положение, вынудив ее сражаться на два фронта. Дальнейший план был достаточно очевиден: атаками и отражением попыток штурма Севастополя измотать англо-французскую группировку, а потом сбросить ее в море.
Первую атаку Меншиков предпринял 13 (25) октября 1854 года под Балаклавой, атаковав турецкие редуты, которые прикрывали тыл союзных войск и гавани в Балаклаве и в бухте Камышовой, куда направлялись английские и французские транспорты. Удар был направлен по коммуникациям противника. Это сражение стало известно двумя эпизодами. Первый эпизод – оборона 93-го шотландского полка, который из последних сил отбил атаку русской конницы на Балаклаву. Полк был построен в две шеренги, и этот бой получил название thin red line – «тонкая красная линия», превратившееся в расхожее выражение. Второй эпизод – атака бригады легкой кавалерии под командованием генерал-майора Джеймса Браденелла, графа Кардигана, которая была отбита с огромными потерями для англичан. Всего за 20 минут боя элитная кавалерийская бригада, в которой служили представители аристократических родов Англии, была разбита и уничтожена. Выражение the charge of the light Brigade также стало общеупотребительным выражением безрассудного поступка, и это поражение сильнейшим образом повлияло на настроения в английской армии, на общественное мнение в Англии. Барон Реглан даже хотел перенести базу своего флота в Казачью бухту, однако в Балаклаве уже строились пристани и от них прокладывались железные дороги к полевым позициям союзных войск. Английская пресса переменила отношение к войне, а в Палате общин даже состоялось специальное заседание по расследованию этой атаки бригады легкой кавалерии.
Вторая атака – сражение при Инкермане 24 октября (5 ноября) 1854 года, по сути дела сражение за килен-балочное плато и подступы к Сапун-горе, где располагались англичане. Плато было довольно узким, с двух сторон ограничено глубокими балками и высокими обрывами, практически непреодолимым для солдат. Наступать на эту английскую позицию можно было или с севера, от Инкерманского моста, или с юга, от Балаклавы через Кадикой. Южное направление было легче и атака русских могла отрезать англичан от Балаклавы и их порта. Но и у союзников была возможность нанести поражение русским войскам. Потому было принято решение атаковать английские позиции с северного направления, в лоб, при поддержке второго отряда под командованием генерал-лейтенанта Павлова, который должен был подняться на плато, двигаясь вдоль по склонам Каменоломного оврага.
В этом сражении определенно сказалось превосходство английских войск в вооружении и массовом применении штуцеров и ружей Минье, что позволило нанести большой урон наступавшим плотным строем русским войскам. Из 35 тыс. человек обоих отрядов генералов Ф.И. Соймонова и П.Я. Павлова выбыло 10,7 тыс. человек, хотя, по данным М.И. Богдановича, в число потерь были включены также ранее умершие от ран и болезней. Однако среди погибших было много офицеров, был убит в бою и сам генерал Соймонов. Англичане и французы потеряли 4,3 тыс. человек. Позиции англичан взять не удалось.
В дальнейшем не было недостатка в поиске виновных, и в таком качестве назывался сам Меншиков, генерал от инфантерии П.А. Данненберг, и генерал П.Д. Горчаков, который командовал Чоргунским отрядом, стоявшим на реке Черной, в котором было 22,4 тыс. человек при 88 орудиях. Укоренилось мнение, что если Горчаков привел бы свой отряд на помощь, то сражение закончилось бы победой. В качестве причин поражения также упоминалось отсутствие карты местности, которую доставили только на следующий день после сражения. Однако, здесь явно было больше желания увидеть славную «викторию», якобы упущенную нерешительными генералами, чем осмысления всего хода боевых действий и замысла, которым руководствовался Меншиков.
Командующий, очевидно, возлагал большие надежды на это сражение и на взятие позиций на килен-балочном плато и Сапун-горе, откуда правый фланг англо-французского осадного корпуса подвергался бы постоянной опасности. Барон Реглан в разговоре с французским командующим маршалом Канробером в тот момент, когда русские войска были на плато, употребил грубое и простонародное выражение, означающее «мы совсем пропали». Английские бригады были разгромлены и частично обращены в бегство, и только помощь французов спасла их от окончательного разгрома. В тот день союзники стояли на грани очень серьезного поражения, которое смогло бы повернуть весь ход войны в Крыму в пользу русских.
Последствия победы были бы примерно такими. В дальнейшем наступлением со стороны Севастополя, килен-балочного плато и подступов к Сапун-горе, и на Балаклаву со стороны Мекензиевых гор можно было бы разгромить осадный корпус и прижать его к морю. Это означало бы полное поражение союзников. Для этого завершающего удара и нужен был Чоргунский отряд, и потому его нельзя было бросать в кровопролитную схватку за плато. Если бы этот завершающий удар состоялся бы сразу после сильнейшего шторма 2 (14) ноября 1854 года, потопившего множество судов и лишившего союзный корпус продовольствия, одежды, а также большого количества пушек и боеприпасов, то он несомненно оказался бы решающим. У союзников после Инкерманского сражения было мало боеприпасов. С 12 ноября (по н. ст.) английская артиллерия под Севастополем сократила огонь, а с 24 ноября и вовсе его прекратила, не было снарядов. Англичане даже собирали русские ядра, подходившие по калибру. Союзную армию, практически лишенную боеприпасов, можно было бы взять в штыки.
Однако, англичане и французы, выбив почти треть наступающих русских войск ружейным и пушечным огнем, отстояли позицию, сделав реализацию этого плана невозможной. Более того, они спешно возвели на этих позициях укрепления, сделав их совершенно неприступными. На Меншикова это произвело большое впечатление, и он разочаровался в дальнейших перспективах сражений за Севастополь, сочтя его сдачу неизбежной. Русская армия также израсходовала в этом сражении свои запасы боеприпасов, и уже 3 (15) ноября 1854 года Меншиков писал, что армия истратила почти все запасы пороха и надеется только на доставку 1200 пудов из Новочеркасска. О повторении атаки в ближайшее время не могло быть и речи, хотя противник был сильно измотан, лишен запасов и сильно страдал от усиливающейся эпидемии холеры.
Одна неудача перечеркнула весь план разгрома англо-французских войск, который мог бы стать одной из наиболее выдающихся побед русской истории. Если бы этот план был реализован до конца, то, конечно, жаждущее славных «викторий» общество стало бы превозносить Меншикова и возвело бы его в ранг выдающихся полководцев. Вместо этого он получил в феврале 1855 года, незадолго до смерти императора Николая I, отставку и был ославлен как трусливый и нерешительный военачальник.
Между тем, даже не добившись победы, Меншиков заложил основы ничейного исхода войны. Союзные командующие так и не решились дать крупного сражения русским войскам, стоящим вне Севастополя, а сосредоточились на попытках штурма осажденного города. Эта задача отняла у них немало сил, времени и потребовала колоссальных жертв. Севастополь прекрасно оборонялся и его гарнизон сумел отбить штурм 6 (18) июня 1855 года с огромными потерями для французов и англичан. Этот штурм новый командующий французскими войсками дивизионный генерал Жан-Жак Пелисье осуществил вопреки указанию императора Наполеона III о том, что нужно разгромить сначала русские войска под Бахчисараем. В конце концов Южная сторона Севастополя была взята, но это мало что дало англофранцузским войскам, поскольку русская армия вовсе не покинула Крым и обороняла труднодоступные Инкерманские высоты, Мекензиевы горы, и вообще в окрестностях Севастополя находилось 115 тыс. русских войск.
