— Разумеется, я не боюсь вас, с чего вы взяли? Но я немного продрогла, и вообще, пляж не очень-то подходящее место для таких поздних прогулок.
— Вы замерзли? — Он окинул Лизу недоверчивым взглядом. — Не может быть. Еще довольно тепло…
Впервые за все время Энгус оценивающе оглядел ее фигуру, но интерес в его взгляде исчез так же быстро, как и появился, оставив Лизу в недоумении: показалось ей это или нет? Придя к выводу, что показалось, она успокоилась и попыталась взять себя в руки, чтобы перестать нервничать из-за каждого подозрительного взгляда.
— Вы с Каролиной очень мило беседовали сегодня на яхте, — вывел ее из раздумий ленивый голос. Лиза чуть не поперхнулась от столь абсурдного предположения, но, слава Богу, сдержалась.
— Мы… что?
— Что она вам сказала?
— Не помню, — она опустила глаза, ощущая, как прокатываются по ее телу волны желания, вызванного прикосновением Энгуса.
— Помните, — ласково, но твердо заявил он. — Скажите мне!
— Нет. По крайней мере до тех пор, пока вы не отпустите меня и не позволите вернуться в отель, — с той же ласковой улыбкой ответила Лиза.
— Ни за что! Ведь это ультиматум, не так ли? А я не выношу никаких ультиматумов и условий.
Молчание зловещей тучей сгущалось над ними, и в конце концов Лиза не выдержала и неохотно пробурчала:
— Мы говорили о вас. Точнее, Каролина сказала, что вы нуждаетесь в защите.
— Что?! Я нуждаюсь в защите?! А она случайно не уточнила, от кого?
— От меня, — мрачно ответила Лиза, злясь и на себя за то, что рассказала все, и на Энгуса, вынудившего ее к этому.
Энгус убрал руку с ее талии и, повернув к себе лицом, задумчиво посмотрел на девушку.
— Думаю, мне надо будет поговорить с Каролиной. Как кузену с кузиной.
— Нет! Пожалуйста, не делайте этого! — жалобно попросила Лиза. — Я бы не хотела становиться причиной каких-либо раздоров, ведь Каролина защищала ваши интересы. Возможно, будь я на ее месте, то поступила бы так же.
— Вот уж не ожидал, что вы приметесь защищать ее, — искренне удивился Энгус. — Ну так знайте, что проблемы Каролины состоят в том, что она не может устоять ни перед одним мужчиной. Она порхает от одного к другому, принимая каждую женщину за заклятого врага, только и мечтающего перебежать ей, Каролине, дорогу. Она и в круиз-то отправилась после очередной ссоры с последним приятелем. И это у нее был уже третий за последние два года.
— Пожалуйста, не продолжайте…
— Вы сами сказали, что желаете рассматривать все с ее позиции, и я просто хотел доказать, что вы совершено не такая, как Каролина.
— Да, — пробормотала Лиза. Во рту у нее внезапно пересохло. — Но она такая красивая, — без всякой связи неожиданно произнесла она.
— Я не хочу говорить о ее внешности, — довольно резко ответил он. — Вы лично порхали от одного мужчины к другому?
— Конечно, нет.
— А у вас есть любовник?
Лиза почувствовала на себе пристальный взгляд его темных глаз, прожигавший ее насквозь.
— Это не ваше дело. — Лицо девушки стало пунцовым от столь интимного вопроса. Да как он смеет спрашивать у нее такое? Что он возомнил — раз так случилось, что она его гостья, то должна отвечать на любой его вопрос, даже о своей девственности?
— Вы не ответили.
Поколебавшись несколько секунд и решив, что он все равно не отстанет, пока не добьется ответа, Лиза выпалила, кипя от гнева:
— Я не отношусь к современным девицам. Я верю только в серьезные отношения. И у меня никогда не было ни единого… Но разумеется, среди моих друзей есть и мужчины тоже!
— Конечно.
Девушка вырвалась и отбежала в сторону. По ее щекам текли слезы, слезы смущения и унижения.
— Я предпочитаю иметь богатый жизненный, а не сексуальный опыт! — крикнула она и, повернувшись, обнаружила стоящего за спиной Энгуса.
— Безусловно.
— И прекратите во всем соглашаться со мной! Думаете, я не вижу, что вы смотрите на меня свысока? Я отнюдь не дура.
— Несомненно.
— Опять вы соглашаетесь!
— Вам хочется, чтобы я спорил с вами?
— Это хоть не так унизительно, как ваше поддакивание! — продолжала бушевать Лиза.
Энгус лишь покачал головой и, нежно обняв ее за плечи, отчетливо и медленно произнес:
— Да когда же вы поймете, что я и не собираюсь жалеть вас? Вы настолько жалеете себя сами, что в сочувствии посторонних нужды нет.
— Это неправда.
Он легонько встряхнул ее, заставляя прислушаться, но не к своим словам, а к самой себе — к импульсам своего тела, и тишина опустевшего пляжа помогала ей в этом.
— Вы больше не можете оставаться в своей скорлупе, — заговорил он через некоторое время. — Пусть вы приехали сюда под действием некоего сумасшедшего импульса, но раз вы все же здесь, то это самое подходящее место, чтобы вылезти из кокона. Ведь он защищает вас не только от суеты жизни, но и от всех удовольствий.
— Зачем вы мне говорите все это? Зачем лезете ко мне в душу? Я не нуждаюсь в психоаналитике!
— Вы хотите, чтобы я замолчал, потому что я говорю правду, и правду неприятную.
— Сколько можно повторять: моя жизнь — не ваше дело!
— А я говорю, что мое.
Опустилась темная тропическая ночь и окутала их. Тишину нарушали лишь равномерный шум прибоя да легкий бриз, шелестевший в зарослях буйной растительности.
— Почему вы думаете, что некрасивы? — неожиданно хриплым голосом спросил Энгус, нежно проводя рукой по ее шее. — Вы же сами однажды сказали, что деньги не являются показателем человеческих достоинств, но все же принижаете себя. Почему?
Лиза не знала, что ответить. Его голос настолько изменился — стал более глубоким, менее сдержанным, да и дыхание Энгуса участилось, так же как и у нее. Подняв глаза, девушка увидела вздымающуюся и опускающуюся широкую грудь и, зачарованная этим зрелищем, почувствовала, что не в силах ни говорить, ни двигаться.
Энгус запустил пальцы в шелковистые волосы Лизы, наслаждаясь их мягкостью, и притянул ее к себе так близко, что точеные черты его лица показались девушке расплывчатыми. Она закрыла глаза, даже не пытаясь вырваться, — внезапно все ее тело стало ватным, и даже если бы она и захотела убежать, то не смогла бы: ноги не слушались ее. Но ей и не хотелось вырываться. Лиза всей душой желала, чтобы Энгус поцеловал ее, прямо здесь, посреди пустынного ночного пляжа.
Их губы встретились, и она застонала — то ли в знак протеста, то ли от неимоверного желания, переполнившего ее, а может, от того и другого. Она чувствовала, как его жесткое тело прижалось к ней, а руки скользят по спине.
