лёгкие, почти не ощутимые, словно порхание бабочки. И боль внутри уходила, вытесняемая новыми, непривычными, но такими приятными ощущениями, от которых я задыхалась. И хотелось, чтобы это чувство не прекращалось и поглотило меня всю без остатка.
— Марика… Какая ты… Необыкновенная, чудесная, прекрасная, — прошептал мужчина, вдруг немного отстранившись и проведя кончиками пальцев по щеке.
Его ладонь замерла, а большой палец погладил нижнюю губу. Я вздрогнула, и с моих губ сорвался судорожный вздох.
— Какая же ты нежная, удивительная, — прошептал Анадар. Его ладонь ласково обвела абрис лица. — Как бы я хотел уберечь тебя от всей этой боли.
Его тёплое дыхание было почти как поцелуй — губы в губы. И я дрожала, не в силах контролировать ни себя, ни ситуацию. А потом волк нежно коснулся моих губ своими, и мир взорвался, и не осталось ни мыслей, ни проблем, ни всего мира.
Мой первый в жизни поцелуй. Когда-то давно, будучи ещё едва начавшим формироваться подростком, я мечтала, каким он будет. Представляла его по-разному, пытаясь мозгом понять чувства, которые буду испытывать.
Но ни какие в мире слова не смогут описать то, что я ощущала сейчас, когда меня накрыла действительность. Я летала и падала, горела и плавилась, умирала и возрождалась вновь.
Анадар целовал легко, нежно, лаская то нижнюю губу, то верхнюю, то поочерёдно втягивая их, то проводя по ним кончиком языка. Моë дыхание давно уже сбилось, и я пыталась ловить губами воздух, но вместо воздуха мне попадались только нежные губы мужчины.
А потом язык Анадара скользнул мне в рот, коснулся моего языка, и меня не стало. Я распалась на осколки, а те — на атомы, которые разлетелись и потерялись среди бесконечных галактик и звёзд. Время прекратило своё существование.
Не знаю, когда поцелуй прекратился. Я пришла в себя не сразу. Просто через какое-то время поняла, что сижу, судорожно вцепившись в рубашку Анадара, моё тело вибрирует от невероятных электрических разрядов, а я тяжело дышу, уткнувшись лицом в ключицу крепко обнимающего меня мужчины. Его грудь тяжело вздымалась, натягивая ткань рубашки, а воздух с трудом прорывался из лёгких.
Не отрывая голову от плеча, я только немного повернулась, открыла глаза, всмотрелась в красивое мужественное лицо и вдруг осознала, что этот Оборот мне нравится. Сильный, смелый, добрый и очень чуткий двуипостасный мужчина. Я подняла руку и так же, как совсем недавно он, провела кончиками пальцев по его щеке.
Рихар вздрогнул и открыл глаза. Прижав к себе ещё крепче, он ласково поцеловал меня в лоб, нос, легко коснулся губ и, почти не разрывая контакта, прошептал:
— Ты просто невероятная, Марика. Хорошая моя!
Анадар Рихар
Мой волк рвал и метал. Я предполагал, что предстоит непростой разговор с Алисой, но даже не думал, что женщина способна так ненавидеть ребёнка, которого растила много лет. Добрая, нежная Марика не заслуживала такого отношения.
С какой любовью она рассказывала о своём городе, сколько тепла вкладывала в каждое слово. А как заливисто и звонко смеялась над моими рассказами о детстве. В этот момент её глаза искрились, в них будто запутались огоньки смешинок, и при каждом движении головы они вспыхивали яркими светлячками.
А, когда мы дошли до дома Алисы, светлячки резко погасли, и в некогда весёлых глазах я увидел знакомый страх. Он не прошёл и тогда, когда мы уже находились в квартире, не прошёл, когда Алиса во всём призналась. И даже сейчас, сидя у меня на коленях, Марика дрожала от страха, наверное, и сама этого не понимая.
Волк скулил, поджав хвост. Он тоже чувствовал эмоции девушки, и от этого ему было почти физически больно. А я не мог понять, чего она боится. Её горе от предательства родных людей я осознавал. А вот страх?..
Не волку, а уже мне до безумия хотелось забрать все переживания этой удивительной девушки, унять её боль и развеять все на свете страхи.
— Расскажи, что ты узнал от своего знакомого? — в какой-то момент попросила Марика.
Я не стал ничего скрывать. Рассказал всё, что узнал из документов, что полковник догадался просмотреть сводку происшествий за тот день, благодаря чему и обнаружилась запись, где отец Марики встречает Оборотицу.
Когда Марика сказала, что видит истинный цвет моих глаз, шок достиг предела. Если до этого момента я не до конца принимал на веру слова Марана, и в какой-то степени они всё равно казались мне фантастическими, то последний факт пригвоздил меня к стене — Марика действительно моя истинная пара. Иного объяснения всему этому нет.
На этой мысли волк заскулил особенно сильно. Он припал на передние лапы, и забил хвостом так, что готов был проломить бока.
— Скажи, со мной что-то не так? — девушка явно была растеряна.
— С тобой всё хо-ро-шо.
Ну не мог я вывалить ей на голову ещё и новости об истинности. Скажу немного позже. Уж если я был в шоке, то в свете последних событий эта новость её точно добьёт.
И я вернулся к разговору об её отце. К выводу о том, что Корвина Тинха могли найти по горячим следам, мы пришли одновременно.
Отчаянье девушки заставило волка забиться в угол и жалобно выть, а меня накрыло. До зубовного скрежета, до боли в груди мне хотелось избавить Марику от гнёта переживаний, захлестнувшего её с головой. Я не знал, есть ли сейчас шанс отыскать её отца, но чувствовал, что не смогу оставить её наедине с проблемами.
Такая трепетная и красивая, она уже пережила столько, что душа просто обливалась кровью. Меня затопила такая нереальная нежность, что я не выдержал и поцеловал девушку. Её губы были крышесносно мягкими и сладкими, а неопытность, с которой она пыталась отвечать на поцелуй, доводила до ручки.
«Моя!» — скулил внутри волк.
«Просто невероятная…» — думал я.
Глава 10
Марика
«Моя, — билось в голове, — хорошая моя…»
С этой мыслью я неподвижно лежала в кровати, боясь спугнуть это чувство неожиданного счастья.
Во дворе дома Алисы (как тяжело называть так женщину, которую столько лет считала матерью, хоть и отказавшуюся от меня, и обвинившую во всех грехах, но всё же…) мы просидели ещё около часа.
Анадар одной рукой крепко обнимал меня, а второй то гладил по спине, то водил по плечу от локтя вверх и вниз, то нежно сжимал мои пальцы и целовал самые кончики.
От этой ласки сердце заходилось как ненормальное, и хотелось потянуться губами к его губам, чтобы вновь
