— А я даже представить себе не могу, чтобы уехать куда-нибудь на Рождество.
— Как ты с семьей проводишь это время? — спросил он ее как бы между прочим.
— Сейчас мы все вместе встречаемся в небольшом родительском доме в деревеньке Тулнертон, это в Девоншире. Там живут родители моей мамы и мои тетки. Все подарки складываются под елкой. Сначала мы садимся за стол и вкушаем всякие вкусности, а потом все вместе идем на полночную службу в церковь. А когда возвращаемся, мы с мамой ставим в духовку индейку — причем на медленный огонь, чтобы она готовилась всю ночь, — с воодушевлением рассказывала ему Мак. — А утром приходит время открывать подарки. И вот представь себе — дом наполнен запахом индейки, а под елкой лежит для тебя подарок, и ты веришь, что сейчас произойдет какое-нибудь чудо… — Она даже глаза прикрыла от удовольствия, вспоминая, как проходит встреча Рождества в их семье. — А когда я была маленькой, подарки вскрывали уже в пять утра — мы не могли больше терпеть! — Мак засмеялась. — Сейчас мы это делаем в девять. Затем проверяем индейку и пьем чай.
— Идеальное Рождество! — усмехнулся Джонас.
— Для меня — да! — Мак с сочувствием посмотрела на него.
— Я не смеюсь над тобой. Правда! — Он положил свою руку на ее.
— Нет?
Странно, но по ее яркому описанию Джонас явственно представил себе Рождество в семье Макгуайр. Это действительно был праздник, к которому стремились многие, но мало кому он удавался.
— И никто не спорит и не ругается? Не бывает недомолвок?
— Нет, ну почему же… Кому-то, бывает, подарок придется не по душе, кто-то не совсем здоров, да мало ли что… Зато за столом мы все — одна большая дружная семья!
— Звучит прекрасно! — Джонас сжал ее руку.
Мак опасалась интимной атмосферы, которая их окружала. Эта близость была теплой и обволакивающей. Опасной…
Она убрала свою руку и взяла вилку:
— Уверена, что споры между людьми должны присутствовать. Невозможно поместить на четыре дня под одну крышу восемь или десять человек, и чтобы при этом не возникло ни одного недоразумения. Просто я предпочитаю их забыть, а помнить только хорошее.
— Не стоит извиняться за счастливое детство, Мак.
— Я и не…
— Неужели? — перебил он ее.
Мак опустила глаза.
Джонас был прав — она действительно словно пыталась извиниться. Ее детство было абсолютно не таким, как у него. У Мак сердце сжималось при одной мысли о том, что пережил в детстве маленький Джонас…
— Если у тебя нет других планов, может, ты…
— Не говори только, что хочешь пригласить меня в Девоншир на Рождество!
Это было как раз то, что Мак и собиралась сделать.
Импульсивно! Глупо! Естественно, Джонас не стал бы встречать Рождество даже с ней одной, не говоря уже о ее семье.
— Кажется, наш ужин все-таки прервется… — пробормотала она.
Джонас знал, что она хотела пригласить его. Но почему? Потому что хотела встретиться с ним в Рождество? Или потому что… пожалела его?
— Я не говорил, что принимаю солнечные ванны на Рождество один.
— Не говорил. — Румянец сошел с ее щек. — Как глупо с моей стороны! — прошептала она.
Он был успешен и богат. И мог позволить себе все что угодно. Он никогда не знал отказа от женщины. Он добился всего, о чем мечтал. Тогда почему же один только разговор с Мак заставляет его задуматься о том, чего у него нет? Задуматься о ком-то, кто ждал бы его дома. Один и тот же человек… С которым он хотел бы разделить все.
С которым можно смеяться. С которым можно заниматься любовью…
— Ничего не сбрасывай со счетов, пока не попробуешь. А потом уже решишь, стоит ли отказаться от традиционного семейного Рождества, а вместо этого уехать со мной… — Он посмотрел на нее поверх своего бокала и сделал глоток.
Мак в шоке уставилась на Джонаса. Он только что предложил ей уехать с ним на Рождество!
Глава 10
Интересно, серьезно ли он ей это предложил?
Или всего лишь играл, зная, что она наверняка откажется?
Мак бросила только один взгляд на его серьезное лицо, и этого было достаточно — Джонас не шутил, когда пригласил ее поехать с ним. Он действительно этого хотел!
— Тебя бы устроил мой положительный ответ? — Она встала с бокалом в руке и подошла к елке.
— Рискни! — Джонас откинулся на спинку стула. — Уверяю тебя, если бы ты согласилась, я бы сразу забронировал два билета в первый класс, который доставил бы нас на Барбадос.
— Легко приглашать, когда ты заранее знал, что я откажу, — поддела она его.
— Знал? — Он тоже встал и медленно подошел к ней.
Мак смотрела ему в глаза, ее дыхание стало сбивчивым, кончиком языка она облизнула пересохшие губы.
— Я говорила, что не могу представить себе другое Рождество — не дома с семьей.
— А если вообще изъять идею встречи Рождества с семьей?
— Мне противна сама идея о Рождестве на каком-нибудь жарком пляже!
Джонас и сам не знал, почему предложил Мак это рождественское путешествие с ним. Возможно, потому, что боялся, как бы Мак не пригласила его встречать Рождество с ее семьей. А вот к этому он точно не был готов!
— А что, если я предложу тебе горнолыжный курорт вместо пляжа? С занесенными снегом елями и сугробами вокруг? — нарисовал Джонас соблазнительную рождественскую картинку.
— Я не умею кататься на лыжах. — Мак виновато улыбнулась.
— Я не сказал, что мы будем кататься, — таинственно произнес Джонас. — Вряд ли мне захочется выйти из спальни…
— Чтобы поразить объект твоего сексуального интереса? — Ее щеки пылали.
— Это будет зависеть от цели. — Он пожал плечами.
— Кажется, подобный разговор мы уже вели три дня назад. Ты ясно дал мне понять, что не хочешь быть моим первым любовником! — твердо произнесла Мак, умудрившись на этот раз не покраснеть.
Он и не хотел. Но мысль, что кто-то другой станет ее первым мужчиной, не давала ему покоя все эти дни.
— Может, я передумал… — пожал он плечами.
— А может, тебе просто нравится играть со мной? — Мак была явно задета.
— Мак, я даже не начинал!
Джонас безумно хотел заняться любовью с этой женщиной. Хотел так страстно, что это желание завладело всеми его мыслями. Он никак не мог забыть ее вкуса. В конце концов, есть же столько способов заняться любовью, не лишая девушку ее девственности! Столькими способами он может доставить ей неземное удовольствие, а она — ему. Но будет ли этого достаточно, что утолить нарастающий голод? Будет ли ему достаточно трогать ее, ласкать, целовать, доводить до исступления, но так и не взять ее? Хватит ли ему самообладания, чтобы сдержаться?
Единственная причина, по которой они до сих пор не стали любовниками, — это ее девственность.
— Ты права, этот разговор совершенно бесполезен. До Рождества еще две недели.
— Мы даже можем не встретиться друг с другом до этого момента, — вставила она с долей черного юмора.
— Скорее всего. Но даже если увидимся, то мы точно знаем, что ты проведешь Рождество с родителями в Девоне, а я буду загорать на пляже где-нибудь в тропиках.
Вряд ли его загар можно было усилить. Кожа была золотисто-коричневого цвета. И судя по мозолям на руках и мощным мускулам, загар был приобретен не от сидения на пляже. Если бы она явилась этим утром чуточку позже, то наверняка увидела бы, как Джонас помогает Бену и Джерри закрашивать ужасающие граффити на стенах ее дома. Хоть Джонас Бьюкенен и владел собственной компанией, он до сих пор не гнушался грязной физической работы.
— Я совершенно искренне хотела пригласить тебя провести Рождество с моей семьей.
— И какие выводы твои близкие сделают из того факта, что ты приведешь незнакомого мужчину в их дом на Рождество?
— О, я об этом не подумала! — призналась Мак, представив колкие замечания отца и обсуждения сплетниц-тетушек.
— Вот именно! — Джонас допил вино и поставил бокал на стол. — Наверное, мне уже пора.
— Но еще рано…
А вот этого Джонас как раз и опасался — что потом будет слишком поздно…
Мак выглядела чертовски привлекательно: свет от елочных украшений переливался, падая на ее блестящие волосы, глубокие серые глаза словно светились, а губы — святые небеса! — эти пухлые губы буквально сводили его с ума!
Джонас жаждал поцеловать ее, ощутить жар, разливающийся по всему ее телу. Если он не уйдет в ближайшие минуты, то не сможет устоять…
— Ты не видел мою студию. Хочешь посмотреть? — предложила Мак.
— Что? — Он был как в тумане.
— Хотя там сейчас почти пусто, — протянула Мак. — Почти все работы на выставке. Но ты можешь посмотреть, если хочешь, — робко добавила она.
Хотел ли он этого? Хотел ли он еще больше проникнуть в ее жизнь, познать ее внутренний мир? Джонас старался избегать подобных вещей.
