с голым задом. Нужно было срочно выбираться на улицу. Буду спокойненько себе тлеть на земельке, под высоким и ясным голубым небом. И главное — не принесу никому никакого вреда.
Лихорук, наконец, отлепился от стены и тоже рванул на улицу следом за Акулиной, болезненно припадая на левую ногу. Мне показалось, что у него даже горб ровнее стал от этого удара. Глядишь, после таких «мануальных» процедур, и вовсе писаным красавцем станет, если в процессе не помрет.
Были бы у меня силы, я бы непременно поинтересовался: а куда это он так стремительно удалился? Явно что-то задумал. Но, сомневаюсь, что его задумка сможет погасить это дьявольское чёрное пламя.
Бздынь-бздынь-бздынь! — С легким звоном одна за другой лопались пружины панцирной сетки, а я провисал всё ниже и ниже. Скоро уже и задницей пола достану. А после того, как толстые доски пожрёт тлен, и вовсе в подвал провалюсь. Будет здорово, если изба уцелеет…
Неожиданно сквозь оставленную открытой дверь в горницу ворвалось какое-то извивающееся толстое осьминожье щупальце. Даже чудовищная боль не помещала мне тряхнуть головой в попытке отогнать этот бред. Похоже, отъезжаю, раз уже предсмертные галлюцинации начались.
Но все оказалось гораздо проще — никакое это не щупальце, а одно из плетущихся растений лешего. Что-то типа гигантского вьюнка, только толщиной в мою руку. На таких «лианах» дедко Большак в нашу первую встречу злыдня между деревьев распял. Значит, и леший на помощь прибыл.
Это не могло не радовать. Может быть такая могучая и древняя сущность сумеет что-то придумать. Я даже выдохнул с облегчением, выпустив изо рта рваныйчернильный протуберанец[2], взметнувшийся к самому потолку и слегка «разъевший» несущую деревянную балку.
— Твою дивизию! — превозмогая боль, ругнулся я сквозь сжатые зубы. Акуратнее надо быть…
Лиана тем временем, словно стремительная змеюка, свернулась пружиной и прыгнула в мою сторону. Она успела ввинтиться в черные языки огня, и даже обвиться вокруг моего обнаженного тела на несколько оборотов, сдернув меня с рассыпающейся от коррозии кровати. И только после этого рассыпалась серой невесомой пылью, осев «привкусом» могильного праха на губах.
Я, с размаху долбанувшись о скобленые добела доски и, оставляя на них серые пятна трухи, по инерции прокатился по полу. Но лианы не дали мне остановиться — мгновенно отращивая новые плети, они раз за разом оплетали моё тело, подтаскивая всё ближе и ближе к двери.
Они рассыпались прахом в черном пламени, охватившем моё тело, но не оставляли попыток. И вот, наконец, они выдернули меня на крыльцо, основательно приложив головой о дверной косяк. В моих глазах и без того всё кружилось и стоял «туман», а теперь ещё и «искры полетели» в разные стороны.
Но я был благодарен лешему даже за подобную неуклюжую помощь. А по-другому из избы меня было и не вытащить. Уже с крыльца лианы меня сдёрнули буквально за считанные мгновения и, ловко сменяя развеянные в прах хлысты, потащили к ближайшим деревьям.
Краем глаза я успел заметить моих хозяек, тихо стоявших в сторонке и не вмешивающихся в моё необычное перемещение. А на самом краешке леса неподвижно стоял дедко Большак, что-то разжевывая почтительно слушающему его злыдню.
Превозмогая чудовищную боль, я, используя нашу с братишкой связь, попытался «подслушать», о чём идёт разговор. Но едва я прикоснулся к сознанию злыдня, как его и без того уродливое лицо, исказилось, словно его огнем обожгло.
«Вот же я дурень!» — запоздало сообразил я, что через эту активированную связь, мой одноглазый братишка испытал все «прелести» моего нынешнего состояния.
Я резко оборвал её, успев расслышать только то, что леший предлагал утащить мою пылающую тёмным огнём тушку в какую-то глубокую карстовую пещеру с подземным озером, где даже летом не тает вековечный лёд.
Лесной владыка надеялся, что ледяные воды озера сумеют погасить темный колдовской огонь. Либо немного замедлить его действие и облегчить страдания, пока не будет найден действенный способ мне помочь.
Старичок-лесовичок взмахнул своей кривой клюшкой, и исполинские столетние дубы со скрипом раздались в стороны, открыв не просто волшебную лесную тропику, а целое загородное шоссе.
— Ой, мамочки! — тоненько пискнула Акулина, с изумлением разглядев что-то в конце открывшегося пути. — Это же «Приют старого вурдалака»! — Узнала она знакомый пещерный провал. — До него полдня пути, а тут — прямо рукой подать! Но ведь не бывает так…
— Тихо, родная! — быстро заткнула ей рот мамашка. — Не гневи лесного хозяина, доча! Бывают в жизни и не такие чудеса!
Разросшиеся до гигантских размеров «вьюнки» вновь вцепились в меня со всех сторон, и споро поволокли, сменяя друг друга, по мягкой зеленой траве. Она оказалась обильно покрыта росой. Так что я заскользил по этому зеленому ковру, словно по скользкому льду. И это — в самый разгар жаркого летнего дня!
Умеет же дедко Большак решать неразрешимые проблемы! Если выживу — отблагодарю, чем смогу. Дружбой с такими могущественными сущностями дорожить надо!
Я летел вперед по чудесной лесной дороге, постепенно набирая скорость. Лианы перехватывали меня у своих «товарок», которые под воздействием черного огня постоянно распадались прахом. Да и за спиной я оставлял в яркой зеленой траве темный след загубленной растительности, тоже сгнивающей при соприкосновении с моим полыхающим телом.
Но, несмотря на всё это, я летел с поистине чудовищной скоростью. Я даже глазом не успел моргнуть, как оказался возле чернеющего провала, дышащего подземным холодком — входа в темное чрево пещеры под примечательным названием «Приют старого вурдалака».
Хоть в голове у меня уже совсем ничего не осталось из-за терзающей боли, но очередная тупая мысль всё равно как-то успела проскочить: а этот мифический вурдалак действительно существовал? Не подумайте, что я испугался какого-то мертвого кровососа, от него бы сейчас, вздумай он полакомиться моей весьма горячей (интересно, а до скольки градусов я нагрелся?) кровью, не осталось бы ничего — лишь горстка могильного праха.
Подтащив меня к самому входу, лианы с размаху забросили меня в темную прохладу пещеры. Бросок был настолько сильный, что перекувыркнувшись в воздухе несколько раз, я, как самый неумелый прыгун с трамплина, плашмя вошел в воду, подняв кучу брызг.
Вода в пещерном озере, никогда не видевшая солнечного света, оказалась по настоящему студеной. Даже берега этого подземного водоёма оказались сплошь покрыты льдом. Но сейчас это было то, что мне нужно! Погрузившись в ледяную воду с головой, я испытал настоящее, и ни с чем не сравнимое блаженство.
Вода подземного озера, наконец-то, сумела сбить и потушить
