Зевая, Анна наблюдала за тем, как Джордж в последний раз осмотрел свое снаряжение, чтобы удостовериться, что ничего не забыто. Потом он вернулся к кровати – поцеловать на прощание жену.
– Ты будешь ждать нашего возвращения в саду? – спросил он у нее.
– Там все будут, – уверила она его.
Как только Джордж ушел, Анна натянула одеяло на голову, и ее вновь одолела дремота. Не было причин вставать на рассвете только потому, что Джордж уже на ногах. Сегодня она не должна находиться при королеве.
Екатерина Арагонская уже, вне всяких сомнений, слушает мессу. Прошло всего несколько месяцев после ее неудачных родов, но она снова была беременна. Анна горячо желала, чтобы его величество на этот раз проявил достаточно благоразумия и не вовлекал супругу в свои шумные увеселения. Анна сочла добрым знаком то, что король не стал настаивать на участии дам в нынешнем утреннем походе в лес. Надеясь, что никого не настигнет шальная стрела, Анна отогнала от себя связанные с этим тревожные мысли и погрузилась в сон, не сомневаясь, что Мериэл разбудит ее заблаговременно, чтобы она успела одеться.
Спустя три часа Анна сидела на скамье в саду, где уже стояло майское дерево[13], и слушала музыку слепого королевского лирника. Король Генрих и его свита еще не вернулись. Рядом с Анной сидела ее сестра, тут же стоял и их брат, герцог. Второй брат, Генри, был с королем.
Анна улыбнулась своим мыслям. Помимо прощения всех грехов, истинных и мнимых, его величество пожаловал ее брату титул графа Уилтшира. Эдвард, хотя и радовался возвышению своего родственника при дворе, был не вполне доволен таким поворотом событий. Он бы предпочел получить в дар очередной земельный надел или, возможно, прибыльное опекунство.
– Что нового в Блэчингли? – спросила Анна.
Элеонор, жена герцога, с большей частью челяди сейчас находилась в своем родовом имении в графстве Сюррей, что недалеко от Лондона, и герцог мог периодически ее там навещать.
– Перестройка идет полным ходом, – ответил Эдвард.
Анну не удивило то, что на первом месте у него стояло благоустройство дома. Уже была пристроена длинная зимняя галерея. С самого начала Букингем стал вникать во все нюансы строительства. Однако Анна была застигнута врасплох, когда он достал из камзола чертеж и развернул его перед сестрами, чтобы они смогли оценить план внутреннего двора.
– В начале следующего года думаю начать реконструкцию замка Торнбери, – сказал герцог. – Над воротами будет надпись, сообщающая о том, кто выстроил такой роскошный дворец.
– Только не говорите мне, что собираетесь перечислить там имена всех плотников и каменщиков! – воскликнула Анна.
Замок Торнбери в Глостершире был их родовым гнездом. Она жила в нем до первого замужества, а также после того, как овдовела.
Эдвард пропустил ее слова мимо ушей.
– И о чем будет гласить эта надпись? – спросила Элизабет, всегда с большой готовностью поощрявшая стремление брата хвастаться собственными достижениями.
– «Эти ворота заложил в год 1511 от Рождества Господа нашего, во второй год царствования короля Генриха Восьмого я, Эдвард, герцог Букингем, граф Херефорд, Стаффорд и Нортгемптон».
Эдвард пустился в пространные описания обширного запланированного им двора, оснащенного башнями и деревянной галереей, которая станет крытым переходом для обитателей замка от своих покоев к приходской церкви. Также там будет новый огороженный парк с просеками для охоты.
Анна нахмурилась.
– Земли в тех местах плодородные, они заняты фермерскими пашнями, Эдвард. Не слишком ли расточительно превращать их в парк, тем более что один парк уже есть всего в миле от замка?
– Тот я тоже собираюсь увеличить, доведя его размеры до шести миль в окружности.
«Это вызовет большое недовольство среди его арендаторов, – подумала Анна, – но в своей небольшой вотчине в Глостершире он король и может делать все, что ему заблагорассудится».
Трубный глас фанфар прервал подробное изложение Эдвардом его проекта проведения канала от небольшого притока реки Северн, протекающего по его землям, к замку с целью его водоснабжения. Сигнал объявил о возвращении короля и его свиты. Придворные возвращались с полными охапками зеленых ветвей. Они везли с собой столько букетов, что Анна засомневалась, остались ли в лугах еще несорванные цветы. Шляпы короля и его приближенных также были украшены зеленью.
Королева Екатерина с фрейлинами ожидала у майского дерева. С его верхушки свисали ярко раскрашенные ленты, за которые хватались танцующие, чтобы по давней традиции закружиться в задорном хороводе вокруг шеста. Потом будут скачки и турнир, а позже – сладкие пироги и сливки. Анна поспешно покинула брата с сестрой и пошла навстречу мужу, поприветствовавшего ее букетом цветов и поцелуем.
15
С завистью в сердце Уилл Комптон наблюдал за леди Анной, принимающей букет от своего мужа. Он видел в ней идеал женщины. Какая жалость, что он был недостаточно состоятелен, чтобы привлечь к себе ее внимание до того, как она вышла замуж за Джорджа Гастингса! Джордж, конечно, был достойным парнем, но слегка скучноватым. Леди Анна заслуживала большего.
Король заметил, куда был устремлен взгляд Комптона, и, осклабившись, обнял его за плечи. Уилл удержал равновесие только благодаря давно выработавшейся привычке – его величество часто не умел рассчитать свои силы, а Уилл еще не до конца оправился после полученных на ристалище травм. То, что он едва не умер, объясняло, как он считал, ранее нехарактерную склонность думать о том, что могло бы быть. Обычно Комптон не предавался сожалениям.
– Леди Анна – пикантная штучка, – заявил король Генрих. – Всегда весела и полна энергии. Это ценные качества для женщины.
– Это верно, ваше величество. Вашему величеству повезло – королева также обладает этими качествами.
Уилл запнулся, не решившись назвать королеву Екатерину пикантной.
Улыбка короля потускнела.
– Ее величество слишком много тревожится, – проворчал он.
Уилл ждал. Если король решит откровенничать с ним, то у него нет выбора – придется слушать.
– Она тяжело пережила потерю первого ребенка и теперь, ожидая второго, проводит еще больше времени в ежедневных молитвах. Клянусь, она изотрет пол своими коленями.
– Ее величество молода и здорова. Я уверен, на этот раз все будет в порядке.
Ни в чем таком Уилл уверен не был, но вежливость требовала от него именно этих слов. Он послал Небесам беззвучную молитву, чтобы королева не только благополучно пережила роды, но и произвела на свет сына-наследника, в котором так нуждается каждый восседающий на троне монарх.
Король заговорил так тихо, что Уиллу пришлось напрягать слух, чтобы разобрать его слова.
– Нужно избавить ее величество от интимных отношений, пока она находится в особом положении.
– На этом настаивают лекари, ваше величество?
Не без труда Уиллу удалось скрыть тревогу. Он не ослышался? Неужели король намерен воздерживаться от посещения постели супруги до конца ее беременности?
– У них нет единого мнения на этот счет, но доктор Витторио полагает, что таким образом здоровье королевы и ее ребенка не будет подвержено опасности.
Этот испанский лекарь осуществлял надзор за состоянием ее величества. Неудивительно, что король прислушивался к его мнению.
– Воздержание – тяжелое испытание, ваше величество, – только и сказал Уилл.
Хохот короля Генриха привлек к себе внимание всех придворных в саду. Король звонко хлопнул Уилла по плечу.
– А кто сказал, что я намерен воздерживаться?
Король оставил Уилла и направился к леди Анне. Она, по всей видимости, была польщена его вниманием, и Джордж тоже улыбался. Только сестра леди Анны, леди Элизабет, наблюдавшая за ними из тенистой, увитой розами беседки, похоже, усмотрела во внезапном проявлении интереса со стороны его величества нечто недоброе.
