Читаем без скачивания Воронка - Яна Розова

— В сущности, эта богиня как бы не существует. У нее нет настоящего тела — скульптура нужна просто чтобы обозначить то, вокруг чего ведется все действие. А сама богиня это только энергия, она везде и все оживляет. Она кажется злой, но на самом деле она имеет много всяких воплощений и тоже борется со злом.

Брюнетка остановила ее:

— Так добрая эта Кали или злая?

— Понимаешь, — принялась терпеливо разъяснять рассказчица, — в мире ведь нет ни зла ни добра. То, что для кого-то зло, для других добро и наоборот. Например, идет дождь и мы с тобой недовольны, потому что у нас портятся прически и настроение, да? А вот для урожая в деревне дождь — хорошо, понимаешь?

— Ага…

— Или умирает кто-то и это для него, вроде бы, плохо, но он завещает много денег сиротскому приюту и это хорошо для детей…

— Или я сломала ноготь, — с улыбкой подхватила черноглазая, клацнув по столу острым изогнутым коготком, — а моя маникюрша довольна, потому что сдерет с меня триста рублей и купит своему ребенку новые штаны. Или вот: если мой муж станет импотентом, то для него это будет плохо, а для меня хорошо, потому что он перестанет тратить деньги на своих баб!

Женщины рассмеялись и блондинка снова продолжила:

— Вот-вот! Всегда где-то убавляется, а где-то прирастает. И когда Кали в злом обличии — она отнимает, а когда в добром — дарит. И мы просим ее злую сторону не отнимать у нас, помиловать. А еще я поняла для себя такое: раз бог к нам спиной повернулся и считает нас такими плохими и недостойными своих милостей, то мы тоже повернемся к нему своей плохой стороной, похожей на Кали…

— Да уж, вот он расстроится! — в голосе брюнетки слышалась ирония, но то что вызвало ее, осталось для подруги за кадром.

— Мы с тобой ничего в этом не смыслим, — улыбнулась блондинка и ее родинка оказалась в ямочке на щеке. — Вряд ли что поймем. Но ведь бог тоже сила, энергия… Словом, не знаю. Но вот про Кали мне понравилось. А дальше даже не знаю, как тебе рассказать, но ты пообещай мне что никому не скажешь…

— Я же уже обещала!

— …и не будешь меня осуждать, но там так все делали и я подумала: никто же не узнает, что я там была и что трахалась с тем мальчиком…

Черные глаза напротив стали огромными от изумления.

— Нет!.. — Брюнетка фыркнула и недоверчиво рассмеялась, — Нет! Не может быть! Повтори: чем ты там занималась?

Блондинка взмахнула ресницами, дескать, ты все правильно поняла и закусила губу. Ее собеседница выдохнула:

— Ну, ты даешь! Вау!!! А почему ты решила, что никто не узнает? Там же были и другие женщины. А Верка, что, никому не растреплет?!

— Ты что! Верка там такое вытворяла с двумя та-акими самцами!.. А другие! Да это же хуже любого борделя. Но, понимаешь, такая фишка — все были голые и с масками на лицах. А многие еще и в париках. Конечно, узнать кое-кого можно, но точно сказать, что там была та или другая, почти не реально. Но я кое-кого узнала.

— Кого?

— Да Аньку из городской администрации. У нее шрам на бедре с детства, а я знаю, потому что ходила с ней в бассейн в прошлом году. И Галку Красноруженко узнала. Это та, у которой сеть отделов спортивной одежды. Еще кое-кого узнала, но не точно.

— А там все не простые люди, да? — призадумалась брюнетка.

— Выходит, что да. Хотя я-то всего-навсего бухгалтер.

— Ты — главный бухгалтер налогообразующего предприятия области и зарабатываешь неплохо, — ввернула черноглазая, все еще думая о своем.

Блондинка, не замечая ее задумчивости, продолжила свою исповедь:

— Но, понимаешь, на самом деле секс нужен вовсе не для разврата. Не смейся! Это нужно, чтобы узнать, что такое экстаз. Сначала ты достигаешь физического экстаза, а потом сможешь достичь высшего экстаза. Духовного.

Брюнетка склонила голову к левому плечу, как кошка, которая наблюдает за прыгающим по подоконнику воробьем:

— И что же, это лучше оргазма? — спросила она.

Блондинка ответила не сразу:

— Это… Это лучше всего. Я чуть-чуть только заглянула за край. Когда жрица стала проводить ритуал, нас, новеньких, посадили за ширму. Остальные сели вокруг Кали и стали говорить хором всякие заклинания. Немного по-русски, про то, что они посвящают себя богине и все такое. А потом заговорили на санскрите. Это мне Верка объяснила, она тоже еще не посвященная и со мной за ширмой сидела. И они все говорили, раскачивались, свечи жгли, благовония, а потом жрица зарезала курицу, полила кровью статую и все стали слизывать кровь со статуи и стали… ну, кончать!

— Короче, снова сексом заниматься! — усмехнулась слушательница.

— Нет, не так. Они все затряслись, застонали, но никто ничего не делал такого… От другого был кайф! От богини.

Брюнетка недоверчиво покачала головой:

— Может, им наркотик подмешали? Статую эту обмазали чем-нибудь, вот и кайф!

Ее подруга заметно обиделась:

— Ну, что ты несешь? Это же духовное! Это женщины высшую мудрость знают! Зря я тебе рассказала, думала, ты поймешь.

— Да я поняла, я не хотела ничего плохого сказать! Слушай, а как ты думаешь, я могла бы…

Конец фразы потонул в шуме голосов. В «Англез» ввалилась шумная компания молодых людей. Они явно ошиблись с выбором места для своих посиделок, но пока этого не поняли, а сразу бросились сдвигать столики и искать в меню страничку с алкоголем.

Блондинка глянула на кругленькие серебряные часики на запястье и заторопилась:

— Уже восемь! Надо ехать домой. Сейчас бабушка приведет Катюху, будем купаться и спать ложиться. Завтра же на работу. Подвезешь меня до дому?

— Конечно, — брюнетка тоже встала со своего места. Вопрос, который так и не прозвучал, она решила пока отложить.

Женщины покинули кафе, их стройные фигуры затерялись среди людей и машин на соседней улочке, где была разрешена парковка.

Глава 7. Ловушка для бородавчатого

Паше хотелось лишь покоя, но уже на следующее утро его можно было встретить на улице, чисто выбритого и вполне прилично одетого. Он направлялся к остановке автобуса, который должен был доставить его в травматологическое отделение первой городской больницы. Оттуда Павел и вышел через пару часов. Сведения, раздобытые в беседе с Алексеем Звонаревым, Паша осмысливал и так и эдак, но вывод каждый раз совпадал: его хотят кинуть.

Звонарев согласился поговорить с Пашей, только когда рыжий алкаш сказал ему о просьбе Ежевики помочь с поиском пропавших денег. Он только уточнил, на какую сумму рассчитывает частный детектив в случае удачного расследования и предупредил: если денег Паша не найдет — Звонарев платить ему не будет, несмотря на все обещания его щедрой жены.

— Ладно вам, — Павел миролюбиво подмигнул, удивляясь про себя, что же связало его подругу детства с этим бородавчатым? Чем дольше он рассматривал толстое тело под больничным одеялом, грубое лицо, все в каких-то наростах и с выражением «Я самый умный!», тем больше Звонарев ему не нравился. Тем не менее, Седов извлек из недр своей души лежалую хитрость и ответил: — Деньги мне позарез нужны, сами понимаете. Так что я уж расстараюсь! Буду бегать как борзая о шести ногах!

Звонарев немного смягчился:

— Да уж, тут надо побегать. Деньги приличные, а милиция и не чешется…

— Но вам придется мне всю правду выложить, — предупредил Паша, деловито доставая из внутреннего кармана пиджака блокнот и ручку. Это был специально подготовленный аксессуар, призванный придать действиям пропитого сыщика ощущение профессионализма. — Не бойтесь, я вашей жене ничего рассказывать не буду. Ну, — Паша сально ухмыльнулся, — про ту блондинку!

Весь в гипсах и бинтах, Звонарев заметно подпрыгнул на кровати.

— Откуда знаешь? Вичка растрепала?

— Опишите ее! — Паша настолько резко изменил тон, что Звонарев невольно подчинился.

— Она ростом с меня, — Седов прикинул про себя, на сколько потянет Звонарев, если его поставить вертикально, — она… глаза карие или серые, волосы светлые…

— …или темные! — не удержался Паша. — Поточнее надо бы описывать. Как ее зовут? Особые приметы: родинки, шрамы, татуировки?

— Вероника. — Быстро сказал Звонарев, помолчал с минуту и добавил: — Да, и еще: большая родинка под левой лопаткой. Просто уродище какое-то!

Палец Седова неторопливо растирал морщинку на переносице. Он и сам помнил эту родинку. Собственно, это было просто небольшое родимое пятно, словно отпечаток чьего-то пальца. Ничего уродливого Паша не заметил. Он лишь немного брезгливо удивился, что такой лягушкообразный тип, как этот Звонарев называет родинку красивой женщины «уродищем».

— Ладно, с приметами мы разобрались. Теперь с отношениями порешаем. Вы с этой Вероникой давно знакомы?

— С месяц, наверное, — пожал плечами Звонарев. Он этак свысока, как принц-лягушка, глянул на сыщика и сообщил: — Я ее в «Постоялом дворе» снял. Она все анекдоты про девочку травила!