— Господин подпоручик! Приказ коменданта! Выпустить гонца в Петербург со срочной депешей для ее императорского величества! Вот подписанный майором Бередниковым пропуск!
В комнату кордегардии вошел фурьер Писклов, громко доложил. Мирович внимательно посмотрел на вестового, взял листок бумаги и долго изучал его, несколько раз перечитав.
— Гонец торопится, господин подпоручик…
— Обождет! Давай, подпишу, — грубовато отозвался Василий Яковлевич, взял гусиное перо и тщательно вывел свою подпись. Он хотел отдать бумагу обратно в руки фурьера, но неожиданно для себя принял иное решение. Откуда было ему сейчас знать, что оно станет определяющим жизнь или смерть многих десятков, если не сотен людей.
— Так, я сам посмотрю на гонца, непонятно, к чему такая спешка. Он плывет на баркасе?
— Да, господин поручик. Полудюжина гребцов уже стоит у ворот. Дело непонятное — «цитадельный» капитан весь вечер бегал к коменданту, потом обратно в «секретный каземат», где просидел до заката. И потом снова прибежал к майору Бередникову — вот тот гонца и направляет с экстренной депешей на ночь глядя.
«Непонятно к чему такая спешка, такого еще не было. Но чувствую, что любая задержка тут необходима. Царица сейчас в Риге! Баркасу плыть до Петербурга три часа, там то да се — еще полчаса пройдет, если не час, пока гонца направят. Скакать тому почти пятьсот верст — сутки дороги, на пути подставы частые! И сутки обратно…
Ох ты! Неужто, утром пятого числа сюда по повелению царицы из Тайной канцелярии людишки прибудут. Так, надо теперь самому разобраться во всем», — приняв решение, Мирович перепоясался офицерским шарфом, поправил шпагу и медленно вышел из кордегардии. И направился не к воротной башне, куда следовало, а прямиком к коменданту крепости — майор Бередников еще не спал и раздраженно посмотрел на подпоручика, выражение на лице было кислое.
— Выпустите гонца из крепости, господин подпоручик!
— Но ведь ночь стоит, господин майор, как по реке плыть?
— Лето на дворе, и здесь не сибирская глухомань, к которой вы привыкли. Доплывут без трудностей! Немедленно выпускайте баркас! Дело спешное, как объяснил мне капитан Власьев! Выполняйте приказ!
— Есть выполнять приказ!
Мирович развернулся и вышел из комендантского дома. «Государева» башня с воротами была рядом, там мерил шагами проем входных ворот раздраженный гонец, с пистолетами за поясом, с ним стояли шесть гребцов из плечистых и крепких солдат из служителей, причем с фузеями. Подпоручик насторожился сразу — видимо слишком серьезное донесение, что приставили вооруженную до зубов охрану.
— Открыть ворота, выпустить гонца с гребцами, — громко приказал Мирович. Вскоре ворота были открыты и гребцы с гонцом направились к баркасам, вытащенным на берег. И тут выяснилось, что весел нет, они в крепости, у старого мастера, что отвечал за оснастку баркасов. К нему отправили фурьера, которому Мирович шепнул, вращая своими цыганскими глазами — «помедленней, нечего им на нас орать!»
Фурьер отличался сообразительностью, да и гарнизонных служителей фузилеры Смоленского полка не шибко жаловали — в тихой ругани прошло еще четверть часа. Наконец, гонец на баркасе отплыл — Нева подхватила суденышко своим сильным течением и понесла его к недалекому Петербургу, что в полусотне верст от острова.
Мирович долго смотрел вслед баркасу, пока не потерял его из вида. Затем повернулся и направился обратно в кордегардию, сопровождаемый вестовым, что помог ему в истории с веслами…
— Нужно начинать, — негромко произнес Василий Яковлевич — ему захотелось услышать собственный голос.
Завтра, нет, уже сегодня — новые сутки уже начались! Надо провести приватные разговоры с капралами и фурьером, вовлекая их в заговор. Без их участия предприятие сразу обречено на крах. Что ж — он все сделал правильно, пойдя в караул раньше на несколько дней. А ведь по распорядку должен был выходить седьмого июля, но как полковой адъютант решил немного изменить расписание…
Глава 14
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
«Не зря надеялся, что солдаты караула будут подслушивать мои разговоры с офицерами — вот и получил сообщников в столь скором времени, сам того не ожидая», — Иван Антонович пристально посмотрел на лицо капрала — тот прямого взгляда не отвел. Честный бесхитростный взор старого служаки, много чего видевшего в жизни.
— У меня в карауле семеро солдат, ваше величество. По одному стоят на башнях Королевской и Княжеской, она же Светличная, вы, государь, в ней находитесь в заключении. Да здесь на галерее у вас на охране двое — но сейчас там слуги ваши верные, я так подгадал и расставил. Да еще на крепостном прясле у канала один, да у ворот цитадели караульный. На подмену должен быть еще солдат — но его гарнизонный лекарь осмотрел и от службы на два дня ослабление дал. Хороший служитель воинский, пороха нюхнул под Цорндорфом, думаю, пригодится делу вашему, царскому!
В голосе появилась намекающая интонация, по которой Иван Антонович моментально понял, что сейчас этого солдата активно «приобщают» к участию в заговоре.
«Охмуряют его, короче, как ксендзы небезызвестного по «Золотому теленку» Козлевича, и сам капрал, и двое его сообщнников — Ларин с Коноплевым», — промелькнула в голове мысль.
— Я начальник караула оного — ходить на галерею имею право — смотреть, как службу здесь правят, исправно ли все происходит. Так что не сомневайся, государь — али воротного, али на башне часового мы тихо уберем, и тебя выведу из «секретного каземата». А там веревку захватим для спуска с башни, и мундир военный на тебя только наденем…
— Не стоит, Аникита, сейчас еще рано. Но помощь от тебя потребуется, — Иван Антонович сразу отказался от предложения вдохнуть пьянящий воздух свободы. То, что сейчас предлагал капрал, было чистейшей незамутненной авантюрой — непродуманной, предложенной сгоряча.
Выйти из цитадели вовнутрь крепости можно — и что делать в более просторной камере?!
За стены легко не переберешься и по веревке не спустишься — везде караульные по периметру стоят, заметит хоть один из них. По водному каналу не пройти — там решетка путь преграждает, и, наверняка в дно прутья упираются — такое загодя продумывают. В лодках весел нет — их на ночь убирают, да со стен и башен сразу же заметят несанкционированную попытку отплытия. Голышом Неву переплыть он сможет — но куда потом деваться одному на пустынном берегу, в сонмище комаров и мошки.
Весьма сомнительное удовольствие, да и поймают быстро! Нет тут никаких шансов на свободу!
— Где сейчас капитан Власьев? В другом карауле тоже семеро солдат с капралом? Через какое время вы меняетесь?
— Капитан в кордегардии спит, вина натрескался и уснул. Поручик Чекин у вас в каземате сидит, поберегитесь — может подглядывать за вами, государь. Редкостная паскуда!
— Винища нажрался до беспамятства и облевался как худая собачонка, на пол нагадил. Я за огоньком в скважине постоянно смотрю — если подглядывать начнет, то увижу сразу.
— Это хорошо, а то я не могу с вами долго говорить — могут заметить, что отсутствую с обходом не прохожу, и наушничать будут капитану. Тут на редкость солдаты собраны отребьем — ябедники и сутяжники. Кроме нас четверых на войне с пруссаками никто не побывал, все по гарнизонной службе, да по Тайной канцелярии делам приспособлены были. Другим нарядом капрал Мохров начальствует — вредина он знатный и вас, царь-батюшка ненавидит. У него набор часовых полный — седьмица фузилеров, заболевших нет. Да еще каптенармус и денщик офицерский — но оные в караул не заступают. А на службе мы трижды в день по половине осьмицы часов стоим в наряде, в четыре утра смена у нас сегодня постоянна, всегда спать хочется — «собачья вахта», как моряки ее называют, слышал от них. Подмена выходит на посты, и ее срок службу нести наступает. А нам на сон и обед время отведено. Потом с восьми утра до полудня стоим, и с четырех пополудни до осьми времени вечернего. Тяжко так — давно все забыли, когда высыпались в последний раз. Третий год все урывками почиваем…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
![Под флаг адмирала Макарова [СИ] - Герман Иванович Романов](https://cdn.chitaem-online.com/s20/4/1/1/5/0/0/411500.jpg)
