«Так вот в чем дело! — поняла Анна. — Лейла считает, что я тоже рассчитываю на какую-то материальную долю после смерти Роберта!» Желание обрести свой угол только усилилось, и она еще раз поговорила на эту тему с Робертом, в сердцах упомянув и подозрение жены Джона. Но тот снова никуда не отпустил ее с Катей, сказав, что еще не время. Какое время и когда оно наступит, он так и не объяснил…
А в общем, окруженные заботой и вниманием Балайзеров, Кругловы, казалось, окончательно прижились за океаном. И если бы не ностальгические воспоминания, усиливавшиеся с каждым приходом осени, возможно, в это смогла бы, наконец, поверить и сама Аня.
Но наступал сентябрь, и ее снова не покидала грусть. Исключая годы детства, эта пора года обязательно ассоциировалась у нее с каким-нибудь сильнейшим душевным потрясением. Отсчет неприятных событий начинался со смерти дедушки, который умер в начале сентября, спустя годы, приблизительно в это же время получила свой первый инфаркт Ася. Пожалуй, Анна не могла вспомнить ни единой осени, оставившей в ее душе умиротворение. И пусть за последние три года в импровизированный список осенних потерь не добавилось ничего нового, с началом сентября она часто просыпалась по ночам, спускалась в гостиную и со слезами на глазах просматривала семейные фотографии.
После возвращения из Парижа за этим занятием ее однажды и застал Роберт. После смены часовых поясов ему тоже не спалось и, заметив свет в окнах первого этажа, решил узнать, что там происходит. Подсев к ней на диван, он молча пролистал вместе с ней знакомые до мелочей альбомы, затем по-отечески обнял, вздохнул и пожелал спокойной ночи. А назавтра принес билеты на самолет для нее и Кати…
— …Да, дорогая, обязательно поедем. Мне только нужно созвониться с дядей Костей.
— Тогда звони прямо сейчас, — требовательно произнесла дочь.
— Хорошо.
Анна вздохнула и медленно набрала номер Крылова, который засел в ее памяти, наверное, навсегда.
— Костя, доброе утро.
— Доброе, — буркнул Крылов в ответ. — Только уже не утро, а день, это — во-первых. — Несмотря на то что говорить он старался спокойно, Анна поняла, что внутри у него все кипит. — Во-вторых, я и другие очень волнуемся, потому что не знаем, чем закончился вчерашний вечер! Если ты обожаешь шпионские страсти — на здоровье, но о других можно было подумать? У меня, как всегда, нет ни твоего номера телефона, ни адреса, где ты остановилась! Ну, что ты молчишь? Алло?
— Думаю, — тихо ответила Аня после паузы. — Думаю отом,что за прошедшие три года ничего не изменилось.
— А что должно было измениться?
— Наверное, ничего… Вчера все закончилось благополучно, во всяком случае, это все, что я знаю. До свидания. Анна отключила телефон.
— Ну, что? — Катя посмотрела на нее с надеждой в глазах.
— Дядя Костя занят, — ответила она. — Я — в душ.
Находясь под впечатлением короткого разговора, она, как в тумане, вернулась в спальню, зашла в ванную комнату и закрыла дверь на защелку. Включив в душевой кабине воду, она присела на банкетку и заплакала от обиды.
Подводя итоги трех прожитых в Америке лет, она понимала, что за многими положительными сторонами есть и печальные: тоска, ностальгия, но самое главное — женское одиночество. Поставив однажды во главу угла карьерный рост, первое время Анна отказалась от мирских удовольствий, будь то романтические увлечения, влюбленности или просто секс. Последнее она не могла себе позволить в силу воспитания: на ее взгляд, для этого обязательно должны присутствовать чувства. Это правило она нарушила лишь один раз в жизни, в Киеве с Костей, и вспоминала об этом без капли сожаления, потому что сделала это по воле интуиции, словно знала, что впереди ее ждет Большая Любовь.
После первого года жизни в Америке ей вдруг нестерпимо захотелось того, от чего она так долго отказывалась и старалась убежать: любви, романтических встреч, переживаний, страстных объятий. Как оказалось, стоило ей лишь расслабиться и подумать об этом всерьез, предложения посыпались, словно из рога изобилия. На одной из вечеринок она заинтересовалась молодым человеком, воплощавшим идеал мужской красоты: высокий, спортивный, светловолосый, белозубый. Интерес оказался взаимным и две недели он не давал Анне прохода, буквально атакуя ее телефонными звонками, SMS-сообщениями и неожиданными приездами в любое время дня и ночи: сигнал его спортивного автомобиля был слышен по всей округе.
И тогда она сдалась, но, как оказалось, для того, чтобы спустя неделю разочароваться: с ним абсолютно не о чем было разговаривать! Последнюю книгу он прочитал в столь юном возрасте, что фамилия автора давно выветрилась из его памяти, географию знал только по названиям увеселительных заведений в том или ином месте, а познания в других областях ограничивались лишь собственным опытом. Ночи напролет с ним можно было разговаривать только о новинках автомобилестроения и… заниматься сексом!
Спустя некоторое время после расставания, Анна познакомилась с другим мужчиной, постарше и посолиднее, но повторилось почти все то же самое с разницей наоборот. Обладая обширным кругозором, он мог часами рассуждать о чем угодно, совершенно забывая о том, что рядом с ним находится молодая женщина, а однажды вскользь заметил, что ничего не имеет против, если у его женщины будут связи на стороне. Восприняв это, как намек, Анна была шокирована!
Попробовав еще пару раз и не найдя то, чего искала, она снова надолго утратила всякий интерес к мужчинам, потому что так и не встретила человека, похожего на Крылова. Мужчину, попав в поле притяжения которого, она бы не задумывалась, правильно или неправильно поступает, к которому ее бы толкала неведомая сила, которому хотелось бы отдаться спонтанно, стремительно, безрассудно! С которым можно было говорить обо всем подряд ночи напролет и можно было молчать. Тоже обо всем. Потому что людям, чувствующим друг друга душой, не нужны лишние слова.
«А вдруг еще не все потеряно? — все чаще задумывалась она по ночам. — Ведь не зря же он ехал за нами вслед в аэропорт! Значит, хотел остановить? Значит, наконец-то понял, что теряет? Но если ему было мало того, что я была готова забыть о своем „я“ и стать просто любящей его женщиной, значит, я должна доказать ему, что могу значить для него гораздо больше, помочь в деле, например!» Если начистоту, именно поэтому она и рвалась в Париж, где ожидала встретить Крылова, который однажды так безжалостно вычеркнул ее из своей жизни. Но триумф не состоялся. Анна об этом сожалела, но, достигнув порога, когда цель становится смыслом жизни, чувствовала, что еще немного, и она станет забывать, во имя чего изначально стремилась достигнуть этой цели…
