Читаем без скачивания Продавец красок (сборник) - Александр Тарнорудер

– Тогда – за присутствующих здесь прекрасных дам!

Мы осторожно чокаемся бокалами, держа их за ножки, чтобы услышать музыку вина. Ладка свято чтит основное правило джентльмена: «Чокаясь с дамой вином, надо смотреть ей в глаза». И в этот момент меня, наконец, осеняет. До меня доходит, что за перемена произошла с моим мужем.

Глаза.

Горящие глаза. Огонь, которого я не видела уже столько лет. Может, все это и глупости, розыгрыш, чушь собачья, свиноморская, не знаю какая, но пусть будет все, что угодно, только не потухший усталый взгляд. Я поднимаюсь из-за стола и прижимаюсь грудью к его спине, зарываюсь лицом в его лохматую непричесанную по причине субботы голову. Давно забытое чувство, как когда-то в молодости. Тайна, загадка, задачка, проблемка, которой надо найти решение.

«Мышиный спасатель». В этом весь мой Ладка.

3. Влади

Однако, тенденция.

Уснуть я не могу, то ли из-за того, что утром спал почти до двенадцати, то ли потому, что мысли всякие лезут в голову. А главная мысль: «Как ко всей этой истории относиться?» Хорошо, конечно, весело посмеяться и побалагурить, а если за этим действительно что-то стоит? И откуда только взялся этот Марио на мою голову, со своей дурацкой папкой. Ведь не один-два-три – многовато пунктиков насчитывается. Так как: тенденция или не тенденция? Без стакана, как говорится, не разберешься. «О!!», – думаю, это уже не мысль, а идея. Встаю потихоньку, чтобы Инну не разбудить, и заливаю пару ледяных кубиков чистой и прозрачной, как слеза, из морозилки. Включаю комп, и пока он грузится, ловлю себя на том, что братцы-кубики уже одиноко дренькают о стекло. Покрываю их снова и даю себе слово больше так не делать.

Принимаюсь дополнять таблицу, которую забросили на полпути. Начинать с негатива как-то не хочется. Итак, что мы имеем в плюсе:

Grandma's.

Старушка излечилась от рака.

Cupid Green. Одинокая женщина находит мужчину своей мечты.

Golden Rain. Пенсионер три раза выигрывает в лотерею первый приз.

Infant Smile. Женщина сумела забеременеть, несмотря на приговор врачей.

Engaging. Слепая женщина находит спутника и призвание в жизни.

Kind Sky. Народный миллионер выживает в авиакатастрофе.

Intimate Evening. Одинокая пенсионерка из мошава находит друга.

High Up, Angel Blue. Женщина чудом выжила в авиакатастрофе в Таиланде.

Smooth Way. Женщина осталась практически невредима в разбитом вагоне.

Bells Of Holland. Женщина излечилась от наркомании.

Всего десять строчек получилось, а Марио почему-то говорил о тринадцати. Наверно, он ошибся. Или у него где-то есть еще материалы, которые он просто не положил в папку. Перехожу к отрицательной части:

Alpine Echo.

Попал в снежную лавину в Альпах, Клептоман из богатой семьи.

Lady Di. Погибла в автокатастрофе, врезалась в опору моста. Побила сестру.

Crushed Rock. Самолет врезается в дом, и на голову падает каминная труба. Нагло оставил жену на стоянке одну.

Turned Earth. Погиб во время землетрясения в Перу. Скандалил на пустом месте и требовал скидку.

Sleepy Pink. Заснул за рулем и погиб в аварии. Хамло из больницы, бил жену и обидел Вики. Berry Wine. Ехал с вечеринки и погиб в аварии. Приставал к шестилетней девочке.

Stormy Sea. Утонул при катастрофе парома. Женился и имел любовницу.

Есть о чем задуматься. Я, конечно, не люблю, когда обижают детей и женщин, но не убивать же за это. Скажешь иногда в сердцах: «Чтоб ты сдох, паскуда!» А если тебя подслушает в это время тот, кто принимает решение? И паскуда сдохнет. Кто прокурор, что вынес приговор, а кто исполнитель? И виноват ли исполнитель, Аннушка небезызвестная? Как Марио сказал: «Повышение вероятности события». Является ли преступлением повышение вероятности события, разлитие масла, например? Иди разберись. Если просто наступить человеку на ногу грязным сапогом, а он после этого впадает в раздраженное состояние и попадает под трамвай безо всякой Аннушки, это как? Ведь наступивший ему на ногу, получается, вероятность-то и повысил. Или, скажем, сделали женщине прическу неудачную, обкорнали в парикмахерской – идет она домой, и на красный свет не реагирует. Парикмахера казнить, или как? С Инной чего случись… Так попадись мне этот парикмахер в магазине: получит Xerxes[55] Blue в сочетании с Bubbles[56] – это уж по меньшей мере, можно еще и Wood Box[57] добавить, для надежности.

«Жених» этот, Stormy Sea, кому он мешал? Ходил парень одновременно за двумя девками: одна – дома, другая – в подсобке или на складе, так весь ангар потешался. За спиной у Нурит смеялись, конечно, но вида не подавали. Не знаю, что Нурит себе думала, да только выйди она после такого quicky из туалета, как туда в момент Марципан шмыгал. Лишил я, выходит дело, всех сотоварищей бесплатного зрелища и вечной темы для пересудов. И что молодые и красивые девчонки на таких плюгавых вешаются, за что любят? Нурит, как узнала про свадьбу, неделю на работе не появлялась, а потом, глядим, опять хахаль начал ходить, как ни в чем не бывало.

Правильно в народе говорят: «Не клянись с рюмкой в руке». Разволновался я что-то, зря слово себе давал. Одно утешение, в отсутствие свидетелей самому себя прощать как-то не зазорно, глаза не колет. Ощущение, только странное какое-то, полного непонимания, что происходит.

Вспомнилась весна восемьдесят третьего… У нас в КБ объявили, что очередные испытания будут на Черном море, а не на Белом. Что сразу началось! Белое-то море всем уже поперек горла, а тут путевки на курорт чутьли не на месяц. Какие страсти разгорелись за места на испытаниях! Только напрасно копья ломались и жопы лизались – андроповский указ помните, о «повышении дисциплины»? Вот-вот, заперли всех на базе под Севастополем, а в городе военные патрули командировочных по пляжам да по кафе вылавливают. Но не в том суть, начинаем свою ИСС-ку запускать с мышами – все дохлые всплывают. И глубина-то небольшая, семьдесят метров всего, а дохнут, сволочи. На Белом море все отлично было, мы победителями на испытания ехали. Устинов хотел достижениями перед Политбюро похвастаться – из-за этого Черное-то море и выбрали. А мы со своими мышами были кем-то вроде клоунов в программе, чтобы господ позабавить. От этой забавы, правда, наше финансирование зависело, поэтому, сами понимаете: дирекция, партком. Первый отдел себя выше всех ставит – того и гляди в саботаже и измене обвинят, а мыши дохнут, проклятые. Кессонка вроде, а точно сказать никто не может. Надо мышей в Москву срочно отправлять, Инке в институт. Договорились, конечно, с гражданской авиацией. Привозим в Симферополь ящик с мышами, обложенными сухим льдом, прямо на летное поле, а летчик в последний момент видит, что из ящика белый дымок через щели пробивается.

– Вы что, – говорит, – оху-ли, мужики! Сухой лед в самолет! Я еще жить хочу!

– А что делать, – спрашиваем, – мы же хотели, как лучше.

– Что за груз-то?

Показываем ему накладную: «Секретно. Мышь белая мертвая – 27 шт.» Вижу, пилоту нашему как-то плохо становится – не верит. По поводу прибытия Полибюро в Крыму чрезвычайное положение объявили, аэропорт – зона повышенного внимания.

– Не повезу, – говорит, – в другое время, может, и взял бы, а сейчас, вы уж извините, мужики.

Не знаю, что и предпринять, нам мышей позарез отправить надо. Дело жизни и смерти.

– Слушай, а что нам делать-то? Ведь это правда мыши, я тебе могу ящик открыть, сам посмотри. Возьми вот, в подарок от подводников, – даю летчику плоскую фляжку из титана на пол-литра спирта, полную, конечно.

– Сухой лед, – говорит, – никак не могу. Идите в буфет, скажите, Игорь послал, заполните ящик обычным льдом – тогда возьму.

– Протечет ведь.

– Хрен с ним, пусть течет. Соображать-то надо, мужики, углекислый газ – и в самолет.

Сдержал слово, взял мышей в Москву. Инна под утро позвонила: кессонка, нет никаких сомнений.

Вот тогда нам по-настоящему плохо стало. Мы же на Белом море все сто раз проверили да откалибровали, а как сюда приехали – дохнут, подлые, от кессонки. Давай, думаю, снимем еще раз график подъема, делать-то все равно нечего. И правда, подъем быстрее идет, чем нужно, вот и дохнут. До главного показа остается всего три дня, а у нас нет ни одного положительного результата, и, что самое противное, не понимаем, в чем дело. Сидим дни и ночи на кофе. Хороший, думаю, отдых получился на берегу Черного моря, после него нам другой конец необъятной родины светит.

Что больше всего злило – это ощущение полной беспомощности и непонимание ситуации. За два дня настроение стало хуже не бывает, даже черный юмор иссяк. Нас двое в группе было лиц еврейской национальности: Владимир Ильич и Натан Моисеевич, Натик и Владик. Я его тогда по молодости Мойшевичем дразнил. Пошли мы с ним вечером прогуляться по пирсу, Натан и говорит:

– Плохо, что Андропов к власти пришел. Видишь, как они с дисциплиной закручивать стали, как при Сталине. Вы все молодые еще, справитесь как-нибудь. Я надеялся хоть одним глазком на Мертвое море посмотреть, а теперь и пенсии, небось, не видать, на Колыме. – А у самого на глазах слезы.