Правда, Герасим осуждающе покачал головой.
— Глебу ещё в резонанс входить, — напомнил он.
— Пока до места доберёмся, от моего воздействия и следа не останется, — заявил я в ответ и вскрыл полученный от пилота пакет. — О, ради разнообразия сегодня просто отмахаем двадцать километров по лесу! Задача — не дать себя обнаружить патрулям.
— На нас аналитиков натаскивать будут, им поисковые техники отрабатывать нужно, — пояснил Герасим. — Почти всех курсантов по частям раскидали, вместо них выпускников военной кафедры завезли на сборы.
Глеб Клич потёр шрам на щеке и вздохнул.
— Два десятка вёрст? Сожрут нас комары!
— Окстись! — фыркнул Унтер. — Какие комары? Конец марта — в тайге ещё снег не сошёл!
Так оно и оказалось, но по итогам марш-броска все мы единогласно отдали своё предпочтение комарам и мошке. Тех хоть энергетическими воздействиями спалить можно, а через сугробы подтаявшего на солнце снега пробираться — хуже не придумаешь. В чащобе ещё куда ни шло, а на открытых участках маршрута намучились мы преизрядно.
Устали, промокли и замёрзли, а высушиться и согреться привычным для операторов образом не было никакой возможности, поскольку в сегодняшних вводных фигурировал прямой запрет на задействование сверхспособностей. В том числе нельзя было и хоть как-то пытаться противодействовать поисковым воздействиям. Герасим на вопрос о столь странных инструкциях только плечами пожал.
— Скорее всего, курсантов натаскивают выявлять операторов, прошедших инициацию в других источниках. Ну или сегодняшние результаты в качестве эталона использовать станут.
— Зачем ещё? — удивился Глеб.
— Чтобы эффективность наших маскировочных техник оценить, — предположил я.
— Так мы ничего не умеем!
— Научат ещё!
Какой из этих вариантов оказался ближе к истине я в итоге так и не узнал: числившегося куратором нашей группы старшего лейтенанта Пономаря в учебном центре не обнаружилось, а другие инструкторы к разговорам на отстранённые темы были не расположены. У них собственных забот хватало.
У нас, впрочем, тоже. Вопреки обыкновению времени на отдых нам не выделили и сразу отправились в медчасть. Ну и понеслось: недолгое общение с дежурным по блоку, инъекции спецпрепарата, работа с пленными операторами, затем — помощь Глебу и Герасиму в удержании гармонии источника-девять. Преимущественно Глебу, конечно. Герасим вполне мог позаботиться о себе и сам, его мне приходилось лишь страховать.
Ну а дальше я проглотил мерзкий студень жидких грибов, вколол себе дозу спецпрепарата и поймал ощущение всеобъемлющей правильности, для чего вытянул гармонию источника-девять из нихонца, попутно выбив узкоглазого из резонанса. Мир сделался простым и понятным, а я — цельным. Холодным ручейком потекла сверхсила, а ещё на самой грани видимости стробоскопическим эффектом проявились девять призрачных отражений электролампочки, они зависли надо мной, послужили то ли нематериальным якорем, то ли неким ориентиром — точкой начала координат.
Погнали! Быстрее, быстрее, быстрее!
Следующие полторы минуты или около того, я будто на гребне волны нёсся, легко контролировал всё ускорявшийся и ускорявшийся поток сверхсилы, принимал её и разгонял по организму, до предела наполняя свой потенциал. А когда вывалился из транса, то первым делом кинул быстрый взгляд на секундомер и не удержался от довольной улыбки.
Девяносто три секунды! Есть очередной личный рекорд!
Впрочем, не вылететь раньше срока из резонанса было лишь половиной дела, помимо этого требовалось не упустить контроль над потенциалом и постараться удерживать его в полном объёме столько, сколько только получится. И вот с этим возникли известного рода сложности, не помогла даже предельная концентрация. Сверхсила сочилась из меня вовне, растекалась во все стороны охлаждённым воздухом, оседала конденсатом, змеилась по стенам, потолку и полу толстым слоем изморози.
Я будто уподобился альпинисту, отчаянно цеплявшемуся ногтями в обледенелую скалу, а дам слабину — и всё равно что в пропасть сорвусь. Шутка ли сказать — шестьдесят четыре мегаджоуля набрал! Ошибусь, и на молекулы не распылит, конечно, но в клочья разорвёт запросто. Точно знаю, лицезрел такое не раз и не два.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
И я надрываться не стал, потихоньку стравил треть потенциала, а остаток привычным образом уплотнил и закрутил, превратил в энергетический волчок. Пусть и начало раскачивать из стороны в сторону, но равновесия я не потерял, толчком распахнул дверь процедурной, шагнул наружу и с помощью техники «Двойного вдоха» потянул за собой из комнаты не успевшую окончательно развеяться сверхсилу.
— Увеличение длительности на две секунды! — объявил встретивший меня в коридоре медик. — Поздравляю!
Я ему в ответ не кивнул даже. Поспешил на выход, раскачиваясь не хуже подвыпившего морячка. Быстрее, быстрее, быстрее!
Центральный узел в такт лихорадочным ударам сердца отдавал острой режущей болью, каналы звенели почище перетянутых струн, внутри что-то рвалось и смещалось, но я лихорадочным напряжением всех своих сил выправлял намечавшиеся искажения, а ещё раскручивал, раскручивал и раскручивал энергетический волчок.
Останавливаться нельзя! Никак нельзя!
Маршрут свой я согласовал заранее, до полигона добрался без проволочек и заминок, а там на отчаянном вдохе притянул сверхсилу, которой всё это время не позволял развеяться и заставил её закрутиться вокруг себя незримым смерчем.
Давай! Лети! Кружись!
Попутно я начал стравливать потенциал, тем самым всё ускоряя и уплотняя вращавшийся вокруг меня вихрь, а ещё заставлял сверхсилу концентрироваться и даже обращаться незримой режущей кромкой.
Действовал бы подобным образом в схватке с узколицым Григорием, его бы защита точно развалилась как гнилой орех!
Наверняка!
Я переборол вязкость ставшего каким-то очень уж неподатливым пространства, шагнул вперёд — и молоденькую ёлочку разметало на иголки и щепу, закрутило и перемололо в невесомую труху! От вросшего в землю гранитного валуна полетело каменное крошево, издырявленный корпус броневика сыпанул заклёпками, разорванный надвое стальной лист обшивки унёсся куда-то в темень позднего вечера, а сама конструкция завалилась набок.
Каждое столкновение сопровождалось выбросом сверхсилы, незримый волчок начинал дрожать и вилять, едва не вырываясь из-под контроля, а вскоре после того, как я прекратил подпитывать его за счёт внутреннего потенциала, с лёгким хлопком развалился; мне только и удалось, что не позволить полностью раствориться энергии.
Удержал её и окутался чуть искрящимся покровом, тогда-то Герасим и спросил:
— Разве взрывная шаровая молния не эффективней?
— Эффективней, — признал я. — Но она взорвалась и всё, а вихрь позволит выгадать время.
— Нормальный оператор разметает его щелчком пальца!
— Далеко не все умеют закрываться от сверхсилы в противофазе. И поди ещё её распознай!
Герасим задумчиво хмыкнул.
— А что же двойной разряд?
— Не работает, — покачал я головой и пояснил: — Ни в кого не смог попасть. А раз через собственные каналы чуть не спалили. Даже ударить не успел…
Удержание потенциала почти в три десятка мегаджоулей и само по себе было непростой задачей, а в совокупности с активным задействованием техники «Двойного вдоха» выматывало и вовсе несказанно. Я обливался потом, жадно глотал раскрытым ртом воздух и отвечал отрывистыми рублеными фразами, а попутно прикидывал, какое бы ещё воздействие сейчас отработать.
Герасима запустил пальцы в волосы, взлохматил их и спросил:
— А если задействовать рассеянный выброс? Допустим, подобрать оптимальную плотность и за счёт скорости и эффекта противофазы сносить щиты и активные структуры?
Я задумался ненадолго и кивнул.
— Можно попробовать!
Откладывать это дело в долгий ящик не стал и сразу нацелил руку на опрокинутый броневик, но Герасим меня остановил.
— Нет, нет, нет! Тут материальное воздействие минимальным будет. Бей по мне!
