— Ну, если так посмотреть, то тогда да-а-а, — тянет ДаЕн. — Только я её всё равно боюсь.
Поднимаю голову от учебника и встречаюсь взглядом с БонСу. Она несколько секунд смотрит на меня, затем, указав глазами на ДжиУ, согласно кивает. Она не против, это хорошо, значит, проблем не предвидится.
* * *
Сон Серёги Юркина
Президент СанХён не в духе, что в последнее время бывает с ним довольно редко. Он хмурится и нервно барабанит пальцами по столу.
— Что-то случилось, сабоним? — осторожно интересуюсь я. — Неужели язва опять открылась?
— Язва в моей жизни одна, — отмахивается он. — И она сейчас смотрит на меня своими синими бесстыжими глазами… Скажи, ты когда наконец научишься соблюдать элементарную вежливость? Знаешь, что о тебе говорят? "Она наглая и не знает своего места".
Так, ну всё понятно. У Саныча очередной приступ дурного настроения, вот он и решил на мне отыграться. Нет, я догадываюсь об истинной причине его недовольства, но это не значит, что я буду покорно молчать в тряпочку. Не на того напали, сабоним.
— Господин президент, — спрашиваю я очень вежливо. — Скажите, пожалуйста, а где оно, это пресловутое МОЁ место? И кто, хотелось бы узнать, мне его определил?
— Пресловутое… — хмыкает он. — Слова-то какие знаешь. Твоё место там же, где и у всех правильно воспитанных корейских девушек, которые почитают старших и никогда им не перечат. А определило тебе это место наше общество и его вековые традиции.
И пока я пытаюсь придумать достойный ответ, он, чтобы окончательно меня добить, заходит с другого фланга:
— ЮнМи, ты худеть собираешься? Я тебе в который уже раз говорю — у тебя лишние килограммы.
— Нет у меня ничего лишнего, сабоним, — в который раз возражаю я. — У меня всё на своём месте, даже гланды и аппендикс. Не знаю, кто вас убедил, что я должна походить на угловатую вешалку, но я с этим категорически не согласна.
— Айдол должен быть стройным и как можно более точно соответствовать установленным стандартам.
— Эти стандарты, на которые вы все чуть ли не молитесь, полная глупость. К тому же они устарели уже лет двадцать назад.
СанХён поднимает очки на лоб:
— Откуда такие выводы?
— Это не выводы — это факты. Всем известно, что в то время, когда разрабатывались стандарты для айдолов, телевизоры были ещё не плоские, а выпуклые, с этими… как их?.. с кинескопами. А выпуклый экран делает человека заметно толще. Поэтому для айдолов и были введены стандарты неестественной худобы, чтобы на экранах телевизоров они выглядели нормальными. Соответственно чуть более полные айдолы казались толстыми. И их гнобили и хейтили фанаты. Вот с тех времён и пошло. Но прогресс ведь не стоит на месте, сабоним. Все телевизоры и даже компьютеры давным-давно стали плоскими и показывают людей без искажения. И вот тут-то худоба айдолов и стала бросаться в глаза. Поэтому худеть я не буду. Мне и так хорошо.
Несколько минут президент молча жуёт губы, смотрит то на закопавшегося в планшет КиХо, то на застывшую с крайне удивлённой физиономией ЁнЭ, для которой мои слова прозвучали поразительным откровением.
— Где ты эту чушь… Откуда ты эту потрясающую глупость выкопала? — спрашивает наконец СанХён.
— Придумала, — честно признаюсь я. — Только что. Надо же мне как-то защищаться.
Очки у президента укоризненно падают со лба на нос. КиХо сдавленно хихикает и закрывает какой-то сайт на планшете. Физиономия у ЁнЭ становится обиженной. ЮнМи, как ты можешь так врать, спрашивает её взгляд. Я пожимаю плечами.
— А ведь я тебе почти поверил, — хмыкает СанХён.
— Я умею быть очень убедительной, — признаюсь я. — В нашей мире ведь как — не обманешь, не проживёшь.
— ЮнМи, я тебе ещё раз говорю: ты испортилась. Ты стала циничной и лживой. Это очень плохо. Может быть, мне вновь ввести штрафы?
— Никакой штраф не заставит меня голодать и пить эту вашу сельдереевую гадость.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Ты пойми, на вас равняются фанаты, они вам подражают во всём, в том, как вы выглядите, как одеваетесь. Айдол — это не только идол, это ещё и идеал. Поэтому стандарты красоты для айдолов введены не просто так.
— Здесь у вас одно слово явно лишнее, сабоним, — замечаю я.
— Какое же? — ядовито интересуется он.
— Слово "красоты", — поясняю я. — Никто не убедит меня в том, что установленные кем-то давно протухшие стандарты можно уравнять с понятием красота. Суповые наборы, гремящие костями на сцене и падающие в обморок от истощения — это ужасно. (После этих слов КиХо тщетно пытается не засмеяться и зажимает рот рукой). Болезненная худоба красивой быть не может по определению, тем более она не может считаться идеалом. И напротив, мне известно много полных и даже толстых людей, которых я считаю вполне красивыми и успешными.
— Возможно, — соглашается он. — Но не среди айдолов.
— Почему же? — не соглашаюсь в ответ я. — И среди айдолов встречаются пышки и толстячки. Например, наш Шиндон из "Stars Junior" всю жизнь сохраняет приятную полноту и это не мешает ему быть популярным и успешным. Не зря же говорится, что хорошего человека должно быть много.
ЁнЭ не выдерживает и улыбается. СанХёна же так просто не прошибёшь.
— Шиндона очень долго гнобили и травили, — говорит он. — Только его лёгкий характер и чувство юмора помогло ему преодолеть неприязнь фанатов группы. И кстати, он понемногу начал худеть. Ещё примеры есть?
Примеры ему нужны… Как будто он сам не знает наперечёт всех популярных айдолов, бывших и ныне действующих. Но я принимаю правила игры и продолжаю:
— Как не быть. Лим Сон Хун — из группы "Turtles", знаменитый Turtleman, к сожалению рано умерший, тоже был отнюдь не худым.
СанХён вздевает указующий перст:
— Ключевое слово "умерший".
— Ключевое слово "знаменитый". И насколько я знаю, он умер вовсе не от лишнего веса, — говорю я и продолжаю: — Никто не назовёт тростинкой и Хвасу из "Mamamoo". Да, она мне рассказывала, сколько хейта вываливают на неё до сих пор некоторые анти-фанаты. Но это не мешает ей быть прекрасной певицей и танцором. Ещё могу припомнить Кайлу Мэсси и Эйли. Те ещё, между нами, пышечки. Джихё из "HotIce", кстати, тоже имеет приятные округлости по всему телу…
СанХён и КиХо после этих моих слов переглядываются с понимающими ухмылками, а ЁнЭ мило краснеет. У неё-то этих округлостей не слишком много.
— А на меня, — продолжаю я как ни в чём не бывало, — почему-то набрасываются все, кому не лень, хотя я худее даже ИнЧжон. Да-да, мы специально замеряли и взвешивали. Знаете, сабоним, по-моему кто-то, не будем показывать пальцем, но это явно Ким ЮЧжин, нарочно разгоняет в сети дурные слухи о том, что я не худею. А вы на эти слухи ведётесь.
— Значит из твоих слов я делаю вывод, что ты намерена равняться на толстяков?
— Я намерена и впредь равняться только на себя.
— Я могу назвать тебе в разы больше примеров, когда похудевший айдол добивался впечатляющих успехов не в последнюю очередь из-за улучшевшейся внешности. Самый яркий — АйЮ.
— Сабоним, посмотрите на меня. Ну куда мне улучшаться? Я порой думаю, что мне наоборот не помешало бы чуточку подурнеть. А насчёт АйЮ… Да, она в начале карьеры была пухленьким подростком. Зато сейчас кожа и кости. Вот вам, как мужчине, неужели понравилось бы обнимать костлявую худышку, у которой не за что, простите, ухватится.
КиХо опять фыркает. ЁнЭ закрывает лицо руками.
— ЮнМи, айдолы существуют не для того, чтобы хвататься за их… гм… округлости.
— Да бросьте, сабоним, мы же взрослые люди. Всем прекрасно известно, что сексуальная привлекательность айдолов — это очень важный фактор, даже если об этом принято умалчивать. Неужели я должна вам рассказывать, о чём мечтают юноши, разглядывая фотографии красивых девушек-айдолов?
