Она начала перечислять места своей работы, но оказалось, что Крис Лэнгтон ее не слушает.
— Я вам все еще не слишком-то нравлюсь, не так ли?
— А должны?
— Вообще-то да.
Точно. Невольничий рынок.
— Спасибо, я учту.
— Пожалуйста, и учитывайте побыстрее. Приступим к работе.
Этому Хлоя была только рада, потому что у нее почему-то кружилась голова. Не то, чтобы противно, как во время морской болезни, а как-то мягко и волнующе. Это было новым ощущением, приятным, но слегка пугающим.
— Вы готовы?
— Должна предупредить, что я не слишком хорошо разбираюсь в технологиях пиара. Точнее, совсем не разбираюсь.
— Это ничего. Большинство наших клиентов — тоже, да и сотрудники… Меня даже удивляет порой, как они ухитряются работать и приносить пользу. Каково ваше первое впечатление от компании?
— Шизофрения.
— Что-о?
— Ну, прежде всего дизайн. Сначала космические технологии, потом девственный лес, а потом сразу Луи Каторз. Это несколько ошеломляет.
— Правда? Честно говоря, мне об этом никогда и никто не говорил.
— Может, вы просто не слушали?
— Значит, вы стали первой? Оригинально.
— Это комплимент? Или повод для драки?
— Я не делаю комплиментов. Особенно сотрудницам.
— Что, несомненно, благотворно влияет на их деловую активность.
Он нахмурился всего на секунду, а потом опять улыбнулся и снова сделался чертовски неотразим.
— Во всяком случае, обеспечивает спокойствие и сосредоточенность. Это одно из правил нашей команды. Ничто не должно вредить компании. Вы можете разговаривать по телефону, сколько вам влезет, можете отлучаться в любое время и даже приходить позже или раньше. Мне это безразлично до тех пор, пока вы делаете свою работу. Но если у вас возникают личные отношения с коллегами, и это отражается на работе всех остальных, вы получаете расчет в течение недели.
Хлоя чуть не лопнула от злости, но ее сдерживал строгий костюм. Средневековый Китай какой-то!
— А до какой степени должны стать личными эти отношения, чтобы меня уволили?
— Хотите конкретики? Пожалуйста. Если в результате этих отношений вы с утра будете клевать носом над бумагами и смотреть на всех овечьими глазами…
— Что такое овечьи глаза?
И тут ему надоело играть.
— Короче, если люди станут замечать, что с вами что-то не так.
— О, тогда все в порядке. Я умею держать при себе свои маленькие секреты.
Он рассердился. Его глаза потеплели и стали почти карими. Только холодные зеленые искорки проскакивали в них, отчего взгляд сделался еще более притягательным.
— Мисс Чимниз, вы что, провоцируете меня? Хотите, чтобы я уволил вас в первый же день работы?
Ирис меня убьет, подумала Хлоя с неожиданно бесшабашным весельем.
— Вы меня не уволите. Вам срочно требуется референт, а если вы обратитесь в другое агентство, то потеряете время.
Они мерили друг друга огненными взглядами до самого прихода Поппи, которая все сразу поняла, молча поставила кофейник на стол и вышла, не произнеся ни слова. Хлоя процедила сквозь зубы:
— Как вам удалось так вымуштровать персонал? Порете их по пятницам?
— Нет. Просто они меня любят.
Хлоя закашлялась от неожиданности, и Крис мгновенно перестал злиться. На красивом лице отразилось полное удовлетворение, и он спросил ПОЧТИ без ехидства:
— Водички налить?
У Хлои от кашля даже слезы выступили на глазах, поэтому она только помотала головой. В следующий момент ей в руку лег батистовый носовой платок.
— Пока прослушайте еще одно правило. Вас недельный срок не касается. Если ВЫ влюбитесь в меня, то уйдете немедленно. В течение часа. Ясно?
Хлою терзала всего одна мысль. Неужели она полчаса гладила эту чертову юбку только для того, чтобы заполучить в боссы такого удивительного, поразительного, немыслимого нахала?!
— Не волнуйтесь на этот счет, мистер Лэнгтон. Я, на ваше счастье, отношусь к разряду Абсолютно Бессердечных Девиц.
Темные брови изогнулись в нескрываемом удивлении.
— Вот как?
— Да. Так уж получилось. Я не влюбляюсь никогда и ни в кого. Спросите Ирис, она знает. Ни один мой бойфренд не продержался и трех недель. Я слишком быстро начинаю скучать с ними.
Крис присвистнул.
— Скучать?
Хлоя-Артистка вновь была на коне, и это конь нес ее напропалую и неведомо куда.
— Да, скучать. Кроме того, мистер Лэнгтон, я абсолютно согласна с вами. Личные отношения на службе недопустимы. Они пагубны, порочны, преступны и вообще противны…
Брови босса ползли все выше, и тогда Хлоя-Артистка выпустила последний заряд. Она томно качнула ресницами, слегка наклонилась вперед, так, чтобы ему стал виден кружевной лифчик, и произнесла чуть хрипловатым голосом:
— Так что расслабься, парень. Тебе не светит.
Улыбка Горячей Девчонки довершила разгром ошалевшего противника.
5
Тысячи демонов терзали душу Криса Лэнгтона. Все оскорбленные мужчины мира взывали к нему об отмщении. Миллионы вариантов остроумных и убийственных ответов проносились в его пылающем мозгу. И он не мог запомнить ни одного из них, потому что проклятая Хлоя Чимниз стояла вполоборота к нему и смотрела через плечо своими нахальными карими глазищами, а ее бедра были изогнуты так сладострастно, что Крису стало жарко, а ее алый рот улыбался так чувственно, что у него похолодели ноги, и вся она излучала такое… что Крис Лэнгтон превратился в парализованного маразматика, который сейчас лопнет от злости.
Дьявол и ад!
Ад и ВСЕ его дьяволы!
Будь оно все проклято.
Неправильное место, неправильное время и совершенно неправильная женщина! Черт бы побрал ее локоны, эту золотисто-каштановую гриву, которая так вольно стекает с ее изящных плеч! Черт бы побрал ее фигуру! Ее взгляд, ее голос, ее рот, ее… Ее всю!!!
И уж самым первым делом требовалось, чтобы черт побрал его самого. Вернее, ту его часть, которая, в отличие от разума, с редкостным и восторженным энтузиазмом реагировала на Хлою Чимниз. Хотите попроще? Пожалуйста. Крис едва сдерживал самое обыкновенное плотское возбуждение.
Успокойся, парень! Тебе не пятнадцать, не двадцать, не двадцать пять и даже не тридцать лет! Твои гормоны давно отбушевали и теперь, благодаря хорошему питанию и правильному распорядку дня и всей жизни, ведут себя вполне пристойно, начиная свои игры только в соответствующей обстановке. Успокойся и посмотри на все это безобразие с кудрями холодно и рассудительно.
Хлоя Чимниз ненавидела Криса Лэнгтона. Это было столь же несомненно, сколь и удивительно. Все ее предшественницы его слишком обожали. Что ж, возможно, именно это и поможет им сработаться. Теория парадокса тем и хороша, что допускает невозможное.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
