На пятой минуте машина нагнала волков.
Чёрное дуло ружья высунулось из правого окошечка «Победы», сухо щёлкнул выстрел бездымным порохом.
Волчица кубарем полетела через голову. Картечь на близком расстоянии сразила её наповал.
Волчок рванулся влево от машины и стал уходить в сторону. Но шофёр прижал руль коленом, и его ружьё высунулось в левое окошечко. Стукнул выстрел, и бок Волчка обожгло. Он на ходу яростно укусил себя за место, где горела рана, но, не сбавляя скорости, мчался вперёд.
Машина развернулась и погналась за Волчком, быстро приближаясь. Через две-три минуты жизнь Волчка оборвалась бы, как и волчицы, но его спасли... песчанки! Начались места, куда бежали волки для устройства логова. Всюду показались норки зверьков, и сами они с криком стали подниматься на задние лапки, как колышки. «Победа» запрыгала по норкам, резко сбавив скорость. Пружины и рессоры не могли сдержать тяжёлый корпус машины, и он громко стукал по раме. Охотники тихим ходом поехали обратно своим следом за убитой волчицей.
А Волчок всё бежал и бежал подальше от страшного места. Временами он останавливался, зализывал рану на боку и опять бежал к северу. Рана была лёгкой. В драках с волками Волчок получал более тяжёлые ранения, но зализывал их языком, и они заживали.
Подобрав волчицу, охотники поехали дальше. До вечера ещё два волка оказались в багажнике.
Стан охотников был около родника. Две «Победы» каждый день разъезжали по пустыне, настигая волков. Сотни убитых зверей были на счету у каждого из охотников.
Старому волку становилось всё труднее прокормиться песчанками, ящерицами и жуками. Другие волки отгоняли его от своей добычи, и он терпеливо лежал в сторонке, глотая слюну и ожидая, когда насытятся и уйдут пить молодые, сильные звери. Только тогда он жадно бросался догладывать остатки чужого пира.
Много раз в своей жизни на краю пустыни Волчок видел отары овец, конных чабанов и сторожевых собак. Сытый по горло, он всегда сворачивал в сторону. Свернул бы он, вероятно, и в этот вечер, если бы внезапная гроза не заставила его забиться под густой куст селитрянки. Быстро стемнело. Раскаты грома делались всё ближе, хлынул проливной дождь.
Страшный удар грома, и ослепительная молния вспыхнула над самой отарой. Овечьи головы, опущенные к земле, сразу взметнулись вверх, и овцы в диком ужасе бросились врассыпную по ветру в темноту ночи. Такая гроза в пустыне – величайшая редкость. Овцы пробегали рядом с кустом, где лежал Волчок. Одна из них налетела на куст, хотела перепрыгнуть его и застряла. Старый волк бросился на неё...
Лёгкость, с которой Волчок справился с такой крупной, но совершенно беззащитной жертвой, с этой ночи сделала его заклятым врагом овечьих отар. Он ушёл за ними, навсегда покинув пустыню Бетпак-Дала.
На берегу реки Или Волчок остановился, навострив уши. Он впервые в жизни видел так много быстро текущей воды. Волчок сел и долго смотрел на другой берег реки.
Река была безлюдна. На огромном расстоянии от границы соседней страны и до окрестностей Алма-Аты около реки нет крупных населённых пунктов. Пустыня кончается прямо у воды. А на той стороне опять пустыня, с солонцами, такырами и кое-где с песчаными барханами.
Начавшему перекочёвку зверю трудно остановиться. Волчка неотразимо влекло вперёд, а река преградила путь. В воду он бросился уверенно и сразу поплыл, словно натренированный пловец. Это умение «профессионально» плавать – результат опыта бесчисленных поколений волков.
Течение подхватило его и стало быстро сносить. Остров на реке манил близкими густыми зарослями тугаев. В них цокали фазаны, ворковали горлицы, на прибрежном песке попискивали кулички. Но волка снесло, и остров оказался выше его. Зверь повернул и поплыл к нему против воды. Однако как Волчок ни перебирал лапами, остров уходил всё дальше. Сил волка оказалось недостаточно, чтобы преодолеть быстроту течения, и он опять повернул поперёк реки к далёкому берегу на той стороне.
В это время на острове бакенщик Илья грузил в лодку хворост. Ему было около семидесяти лет, но он всё ещё не уходил на пенсию и считался одним из лучших бакенщиков по всему верхнему плёсу.
Старик увидел плывущего волка. Схватив топор, Илья быстро вырубил длинную толстую палку и прыгнул в лодку. Завести подвесной мотор было делом одной минуты. Он послушно затарахтел, и лодка, описав полукруг, понеслась поперёк Или.
Волчок перевалил середину реки. Услышав за собой шум двигателя, зверь прижал уши, и лапы его задвигались изо всех сил. Но тарахтенье мотора сзади нарастало с каждым мгновением.
Сердцу зверя оказалось не под силу спорить с тремя лошадиными силами подвесного мотора. Пахнуло бензином. Лодка поравнялась с головой Волчка. Бакенщик привстал и, размахнувшись, изо всех сил ударил тяжёлой сырой палкой Волчка по голове, целясь между ушей. Но старик не рассчитал скорости движения зверя, и удар пришёлся по шее. Волчок окунулся с головой в воду, лязгнул зубами, захлебываясь и кашляя, резко сбавил скорость.
Лодка промчалась вперёд. Она должна была теперь сделать круг, чтобы снова приблизиться. Волчок немного оправился после удара и плыл к берегу. Течение поднесло его к самому домику Ильи. На берегу у воды играли на песке двое маленьких внучат бакенщика. Они с интересом смотрели, как прямо к ним плывёт серая собачка.
– Айда в избу! Бегом! – закричал дед внучатам.
Он уже повернул лодку и опять нагонял волка, но понял, что зверь успеет доплыть к берегу и может разорвать детей, прежде чем он подъедет. Дети слышали крик деда, но разве можно было уйти, когда к ним подплывала собачка?!
В это время в дверях домика бакенщика показалась их мать. Одного взгляда на реку было достаточно, чтобы понять всё. Дикий крик разнёсся по берегу:
– Вася, Надя, скорей домой! Слышите?
Голос матери сразу подействовал. Ребята послушно вскочили, но было уже поздно. Из реки на мелкое место у берега с шумом вырвался огромный мокрый волк. В два прыжка он оказался возле ребят. Девочка упала и громко заплакала. Мальчик стоял рядом, опустив руки. Зверь промчался мимо, обдав детей брызгами. С треском Волчок вломился в прибрежный кустарник. Качнулись вершинки, и всё стихло.
Мать бросилась к детям. Они сами с плачем бежали к ней. Ребята отделались только испугом – Волчку было не до них.
Только на другой день Волчок окончательно пришёл в себя после приключения на реке. К вечеру ему нестерпимо захотелось пить. Но кругом расстилалась безжизненная равнина. Возвращаться к реке он боялся. Впрочем, скоро чуткий нос подсказал ему, что недалеко есть свежая зелень. Волчок побежал в ту сторону. Вечернее низкое солнце удлинило его тень, и она плыла впереди.
Стемнело, когда он остановился у края большой колхозной бахчи. Крупные арбузы лежали всюду и пахли сыростью. С хрустом Волчок стал разгрызать один арбуз за другим, но только у спелых выедал красную сочную мякоть. Несколько десятков арбузов было испорчено.
Под утро в небольшой низинке, поросшей тростником, Волчок долго копал яму. Наконец на дне показалась вода. Стремление к перекочёвке у него исчезло, и он остался около этого «волчьего колодца» на левом берегу реки Или.
Как он провёл зиму, никто не знает, но старый волк остался жив.
Наступила весна. В горах Тянь-Шаня она особенная. Здесь не чернеют дороги и не свисают с крыш сосульки, потому что снега очень мало и он сходит сразу после первых тёплых дней. Нет здесь и пряных весенних запахов земли на проталинах. Скалы и россыпи только кое-где уступают место пятнам земли с жёсткой травкой – типчаком. Не залетают в горы и первые певцы весны – скворцы и жаворонки. Зима в безлесных голых скалах почти сразу сменяется летом.
![]()
Отары овец одна за другой пошли на летние выпасы по Кокпекскому ущелью. Овцы брели не спеша, опустив головы и на ходу пощипывая типчак. Сзади верхами ехали чабаны и бежали собаки.
