- Вы молоды, друг мой, вам еще предстоит увидеть весь мир. Не давайте волю ложным впечатлениям.
Мальчик с осторожностью осмотрел пьяницу. Этот человек был самозванцем и явно от чего-то бежал, но походил на безвредного лунатика. Ни один шпион не надел бы такую плохую маску. Любопытство Санчо по отношению к этому загадочному человеку лишь возросло. Он не мог предать кого-то столь загадочного в руки суда или возбужденной толпы.
- Скорее всего, вы добрый ирландец, преследуемый еретиками, - произнес мальчик, притворившись, что раздумывает. - Поклянитесь, что вы не шпион.
- Клянусь Пресвятой Девой, - заверил его тот, неоднократно перекрестившись. Он был так пьян, что ни одно из крестных знамений не вышло как положено.
- В таком случае, как доброму ирландцу, вам следует вернуться в свои покои.
Чужеземец кивнул и оперся на Санчо, чтобы подняться по лестнице. Добравшись до коридора, он споткнулся и потянул вниз и мальчика. Санчо пришлось приложить большие усилия, чтобы выпрямиться и отвести пьяницу в его комнату. Он уже уходил, когда голос гостя задержал его у двери.
- Погоди, парень, ты не сказал мне своего имени.
- Я Санчо, сеньор.
- Сансо, - повторил тот заплетающимся языком.
- Санчо, сеньор.
- Так я и говорю - Сансо, - англичанин растянулся на постели. Уже лежа он прикоснулся рукой к шляпе, чтобы представиться.
- Гильермо де Шекспир, к твоим услугам. Актер, странник и поэт. Боюсь, всего понемногу и без особых успехов.
VIII
- Я не могу больше приходить лечить вас, сеньор, - голос Монардеса был очень серьезным.
Напуганный Варгас перестал пить настой. Он отодвинул фарфоровую чашку, тонкую почти до прозрачности, и поставил ее на ночной столик.
С начала его болезни, оказавшейся подагрой, прошло две недели. Известие ударило его, словно обухом по голове. Хоть он и был уже немолод, но и старым себя не считал, а подагра несомненно была недугом стариков. В конце концов, именно подагра свергла с трона могущественного императора Карла, который закончил свои дни в монастыре в Юсте, одинокий и всеми брошенный.
Падение короля тоже началось с острых болей в ноге, которая распухла и стала вдвое больше обычного размера. Император верил в целительную силу молитв и месс, но это ему мало помогло. При дворе говорили, что под конец его нога смердела так, что рабов приходилось сечь, чтобы заставлять менять ему повязки.
Устрашенный подобной перспективой, несколько последующих после известия дней купец провел в полном молчании и почти не ел. Но потребовалась бы нечто большее, чем неизлечимая болезнь, чтобы побороть человека такой колоссальной силы, как Франсиско де Варгас, привыкшего убивать или разделываться со всеми, кто преграждал ему дорогу. По мере того, как он мало-помалу свыкался с этим известием, к нему также постепенно возвращалось желание сражаться. В конце концов, он мог прожить еще много лет, даже десятилетий.
При надлежащем уходе, конечно. Именно поэтому его удивили и напугали слова Монардеса.
- Вы сказали, что будете приходить столько, сколько сможете.
- Допейте лекарство, - сказал Монардес, протянув ему чашку.
- У него отвратительный вкус.
- Настойка сассафраса горькая, но помогает уменьшить воспаление. Завтра вы сможете встать.
Это оказалось правдой. Всего неделю назад он едва мог вынести прикосновение простыни к большому пальцу ноги. Сейчас опухоль почти спала, оставив покрасневшую кожу и неприятный зуд, чесаться при этом было запрещено. Применение холодных компрессов едва помогало его облегчить.
- Дело в деньгах? Я могу удвоить оплату, если хотите.
Монардес осмотрелся вокруг. Серебряное распятие, инкрустированное драгоценными камнями, делило стену с несколькими изображениями святых и Девы. Резной сундук стоял в ногах мягкой кровати с балдахином. Она была такой большой, что могла вместить четверых и еще осталось бы место.
- Не сомневаюсь, сеньор. Для вас всё - вопрос денег, правда?
- Жизнь научила меня, что купить можно всё.
- За исключением жизни. А это как раз то, чего мне не хватает.
- Что вы хотите этим сказать, лекарь?
- Я очень старый человек, сеньор. Сомневаюсь, что переживу еще одну зиму, две не переживу точно, - сказал Монардес, собирая тем временем свои мази и пузырьки и складывая их в сумку. - Каждый шаг и каждый вздох для меня - победа. У меня больше денег, чем я могу потратить, и единственное, чего я желаю, это вернуться в свой сад, к моим травам и папоротникам. Видеть, как они растут, до тех пор, пока я сам не стану для них удобрением. Ежедневные визиты сюда отнимают у меня слишком много времени.
Варгас тут же откинул одеяло и с трудом поднялся с постели. Ступив на больную ногу, он скривился в гримасе боли, но тем не менее смог дохромать до Монардеса, который наблюдал за ним с удивлением и страхом. Варгас не был обычным больным. Он был одним из двух самых могущественных людей в Севилье, и его слава жестокого и безжалостного человека добралась даже до тихого сада лекаря. По слухам, мало кто отваживался противиться его желаниям, а тех, кто отваживался, обычно ждал не слишком приятный конец. "Водная могила в Гвадалквивире. Плавающий труп, раздутый и неузнаваемый. Чем больше мы цепляемся за жизнь, тем меньше нам остается", - подумал Монардес.
- Сеньор, вам следует быть осторожнее...
Варгас схватил его за плечо с невероятной для его состояния силой.
- Чего же вы хотите?
- Вы можете найти другого лекаря, который о вас позаботится, - тихо сказал Монардес.
- Все лекари - шарлатаны и проходимцы, которые причиняют больше боли, чем облегчения, и кроме того, берут за это плату. Я хочу, чтобы меня лечили вы.
- Я сочувствую тому, что случилось с вашей женой, но ...
При этих словах лицо Варгаса исказилось от смеси боли и гнева. Он занес над головой Монардеса кулак, и старик сжался в страхе. Но Варгас не успел нанести удар, потому что в комнату вошла Каталина с подносом в руках. Рабыня в ужасе остановилась в дверях, но ее вмешательство оказалось спасительным для лекаря.
Монардес открыл глаза как раз в то мгновение, когда с лица Варгаса исчезла ярость, словно с приливной волной, оставив вместо себя лишь печаль. Купец опустил руку и снова сел на кровать.
- Люсинда испытывала постоянные головные боли, и шарлатаны пускали ей кровь, чтобы их облегчить. Я был в отъезде, когда эти придурки выпустили больше крови, чем нужно.
Старик благоразумно молчал. Время от времени такое случалось: слишком слабый пациент и неопытный лекарь, который слишком часто пускал кровь, но это был один из немногих знакомых ему методов лечения, да и на клиентов он производил впечатление. Монардес уже знал эту историю, как и то, что случилось с тем безответственным лекарем, что оставил рану открытой слишком долго. Его обнаружили неделю спустя, повешенным вниз головой к крюку на скотобойне. Ему отрезали голову, и вся кровь вытекла в чугунный горшок.
