плешивого, который пришел в себя и теперь спокойно и неторопливо шел к берегу.
Именно этот с виду неприметный плешивый мужичонка и привлек мое внимание. И вот теперь он вышел из воды, подошел к аккуратно свернутому полотенцу, поднял его и принялся обтираться. Делал он это не торопясь, ни на кого не обращая внимания. Длинное полотенце полностью прикрывало его до колен.
Обтеревшись, мужчина влажным комком бросил полотенце на песок, взял сандалии и вернулся в воду. Поставил обувь так, чтобы волна на нее не попадала, и принялся по очереди ополаскивать ноги, чтобы обуться. Бессмысленное занятие, если честно. По песку невозможно пройти так, чтобы он не прилип к мокрым ногам.
Аккуратно ступая, чтобы снова не испачкаться песком, плешивый вернулся к полотенцу, поднял его, встряхнул, перекинул через плечо и двинулся к выходу с пляжа, лавируя между полотенцами и лежаками.
«Интересно, где его одежда?» — подумал я и решил проследить путь странного товарища. Но тут возле воды зашумели женские голоса, и я отвлекся. С какого-то мальчишки лет четырнадцати слетела кепка с козырьком, сделанная из газеты. Паренек рванул за ней, толкнув женщину, и поднял волну возмущений: «Куда смотрят родители?», «Хоть бы извинился!», «Куда прёшь, глаза разуй!».
Едва он подхватывал головной убор, как он словно случайно вырывался из его рук и отлетал еще дальше. И это была вторая странность: не такой уж и сильный ветер поднялся. Наконец панамка легла на песок примерно в том месте, где недавно стоял плешивый. Мальчишка с резкой ухватил головной убор и поднял его вместе с песком. Пилотка намокла и видимо начала рваться.
Пацан оглядел её со всех сторон, попытался отряхнуть от песка, но осознал бессмысленность затеи и отел уже бросить газету тут же, но суровый возглас дамы в летах, которая все это время за ним пристально наблюдала, заставил его изменить решение.
Испорченную панамку он скомкал сильнее, зажал в кулаке и отправился в сторону мусорки. Что меня дернуло проводить его взглядом до урны — не знаю. Но я продолжил за ним следить и с удивлением обнаружил, что мальчишка с рванной промокшей газетой в руках прошел мимо всех мусоросборников и растворился в толпе отдыхающих, бредущих в сторону лотков или стоящих в очереди за квасом и пивом, пирожками и водой.
Странно, нафига ему грязная бумага с песком? Куда он её потащила. А самое главное — почему? И тут раздался вой сирены. Я подорвался с места и заозирался по сторонам. Но оказалось, колоритный толстопуз выбрался из моря, добрался к своей лежанке и обнаружил, что его обокрали! Натурально спёрли часы, обручалку и печатку. А сиреной выла его не менее импозантная жена шикарных размеров.
Я растеряно глядел на толпу, быстро собирающуюся вокруг несчастного с советами, вопросами. Кто-то крикнул: «Милиция! Милиция!» На горизонте замаячил Кузьмич. Глянул в нашу сторону, увидел меня на вышке, поискал глазами Женьку, кивнул и двинулся в сторону возбужденной толпы.
Раздвинув плотные ряды полуголых курортников, Сидор Кузьмич представился и потребовал объяснить, что происходит на вверенном ему участке пляжа. Выслушав истеричные подвывания гражданки и возмущения обворованного гражданина, Кузьмич оглянулся и махнул рукой.
-Жека, бросай все, беги к ментам! — крикнул я с вышки и кинулся вниз, вспомнив, что у друга в руках пирожки.
— Что случилось? — Женька принялся озираться по сторонам.
— Обокрали кого-то. Кузьмич послал за милицией.
Спускаясь, я решил, что в опорник лучше идти напарнику, мало ли что у меня спросят, а я ляпну. Я, конечно, умею беззастенчиво врать при необходимости, но береженного бог бережет. Не стоит привлекать к себе лишнего внимания.
Отобрав пирожок у друга, я тут ж достал один и смачно укусил. М-м-м, с капустой, мои любимые! Рот моментально наполнился слюной, и пирожка не стала в два укуса. Вернувшись на вышку, выбрал еще одну сдобу и смакуя, принялся есть и наблюдать за развернувшейся трагедией.
Граждане отдыхающие! Вот скажите, перед кем вы красуетесь, припираясь на пляж в украшениях? И дело даже не в то, что их могут украсть другие очень ловкие граждане, даже если вы их сняли, положили в потайной карманчик сумочки и застегнули молнию. Кому нужно, те прекрасно знают все ваши тайные захоронки.
Вы же сами привлекаете к себе внимание, отправляясь загорать и купаться с витриной ювелирного магазина на шее и руках. Вас срисовывают на подходе и ведут до самого финала. Все мы умные задним числом, но развести нас на отдыхе проще простого. Человек в расслабленном состояние легкая добыча. К тому же кольца легко потерять, купаясь в море. Они запросто могут соскочить в воде.
Я закончил со вторым пирожком, на этот раз с ливером, и развернул третий. Откусил и задумался: кто и как мог обворовать мужика? И тут я вспомнил, как плешивый пловец цеплялся у толстопузу в воде. Их странная борьба длилась недолго, после этого случая к колоритному никто не подплывал. А вот приставучий покинул пляж в одних плавках и сандалиях с полотенцем в руках. Как и пацан… который ловил бумажную панамку. И поймал её примерно возле того места, где копошился плешивый.
Что бы это могло означать? Или это просто твоя фантазия, Леха?
Прибежал запыхавшийся Женька, плюхнулся рядом, схватил пирожок, жадно откусил.
— Сеня у нау видане, — заговорил с набитым ртом.
— Чего? — я отвлекся макушки Кузьмича и милиционеров, идущих в сторону галдящей толпы.
— Сегодня у нас свидание! Вот с теми красотками! Они из Ростова, приехали по путевке в санаторий. Я обещал показать им вечерний город.
— Ты забыл у нас вечером дежурство.
— Помню, — Женька схватил второй пирожок. — Но мы что-нибудь придумаем! Нам же необязательно ходить всей толпой! Вот и поохраняем курортниц от хулиганов! Или кого там сегодня ловят? Воров? Ну, значит от воров! — Жека весело захохотал над своей идеей.
Я хмыкнул про себя, проблемы буду решать по мере их поступления, и продолжил размышлять: идти или не идти к ментам, вот в чем вопрос? Совпадение или нет? Людей в сером не люблю с юности. Была у меня неприятная история: защищал девчонку от уродов, случайно сломал одному нос. Ну, или неслучайно. В результате разборки влепили условку, перед этим едва не превратив из спасателя отпетого злодея, якобы едва не отправившего на тот свет пострадавшую девчонку и хулиганов. Вот с тех самых пор и не люблю. Судимость давно погашена, но осадочек остался.
Я наблюдал, как милиция неторопливо влилась в толпу. Как любопытные начали по-быстрому рассасываться. Кому охота превратиться из беззаботного отдыхающего в свидетеля? Служивые
