– Ну, так мы с тобой ни до чего не договоримся. Заладил свое: «Бандиты, бандиты».
– А кто же вы? – Мальчик исподлобья с недоверчивым любопытством взглянул на Красильникова.
– Вот это уже другой разговор. Я – командир Красной Армии, – полунаставительно-полушутливо, как обычно говорят с капризными детьми, сказал Красильников. – А зовут меня Семеном Алексеевичем. Можешь меня звать просто дядей Семеном.
А тебя как величать? Юра помедлил с ответом, огляделся по сторонам. Эх, сейчас бы вскочить и броситься в кустарник – не догнали бы! А дальше что? Снова идти куда глаза глядят, неизвестно к кому, неизвестно навстречу чему?
– Так как же тебя зовут? – с мягкой настойчивостью повторил вопрос Семен Алексеевич.
Что-то дрогнуло в сердце мальчика, и он безразличным тоном, чтобы не подумали, что он струсил и сдался, ответил:
– Ну, Юра…
– Ну вот! Юрий, значит?.. – неподдельно обрадовался Красильников, проникаясь непонятной нежностью к этому настороженному, но умеющему самостоятельно держаться мальчику. – Познакомились! Пойдем, как говорится, дальше. Поскольку ты, человек гражданский, оказался на территории, где располагаются военные, я по долгу службы обязан выяснить, кто ты, откуда и куда идешь.
– Какой же вы военный? – с презрительной усмешкой сказал Юра. – Я вот возьму наган и тоже буду военным?
– Хм, – озабоченно вздохнул Красильников. – Кто же тогда, по-твоему, будет военный?
– У кого погоны! – с вызовом выпалил мальчик, лгать он не умел.
– Вот теперь все понятно!.. Должно быть, у твоего отца есть погоны? – многозначительно взглянув на стоящего рядом часового, сказал Красильников.
Юра не ответил.
– Скажи, а с кем же он воюет, твой отец? С гражданским населением, что ли?.. Ну, брат, и полова у тебя в голове! – энергично покачал головой Красильников. – Ладно! Разговор у нас с тобой завязался серьезный. А время позднее, так что иди за мной.
Юра осторожно шагнул в темноту следом за Красильниковым. Сзади к ним пристроился боец с винтовкой. Так, гуськом, они шли довольно долго. Юра хорошо видел спину того, кто назвался Семеном Алексеевичем. Он шел легко. Спина была гибкая, широкая. Выпирающие лопатки мерно двигались вверх-вниз. У пояса покачивался маузер в деревянной колодке.
Вскоре деревья расступились, и они вышли на большую поляну. Здесь горели костры, вокруг которых группами сидели люди. В отсветах пламени на фуражках поблескивали звезды. У коновязей фыркали и шуршали сеном лошади.
Они остановились возле красноармейцев, устанавливающих орудие.
– Где командир? – спросил Красильников.
– Кто это там спрашивает меня? – раздался недовольный голос, и перед ними встал высокий человек с биноклем на груди. Склонив голову набок, он внимательно рассматривал Юру. – А это что за личность?
– Да вот, мальчонку в лесу подобрали, – сказал Красильников.
– Кто таков? Откуда и куда направлялся? – спросил командир дивизиона, ловко скручивая козью ножку. – Почему оказался в лесу? Один шел или с тобой еще кто был?
Человек спрашивал коротко и сердито. Казалось, он не обращал внимания на то, что перед ним мальчик, и оттого его вопросы звучали казенно.
– Я с поезда… – тихо сказал Юра. – Ехал с мамой в Киев, к родственникам. А по дороге на поезд напала банда… Мама умерла. Ее похоронили там, в степи. – Юра дальше ничего не мог вымолвить – горло снова перехватили слезы, перехватило дыхание.
Подходили бойцы, понимающе слушали. Один не выдержал, выругался, сказал:
– Это Ангел, его работа.
Командир хмуро подтвердил:
– Да, это банда Ангела. Мне докладывали, они тут неподалеку на хуторах объявились. – Он перевел невеселый, недоуменный взгляд на Красильникова и, хмуро кивнув на Юру, спросил, тем самым как бы отстраняясь от участия в судьбе мальчишки: – Ну и куда ж ты его, Семен Алексеевич?
Моряк решительно заявил:
– А куда ему ночью! До утра пусть в дивизионе побудет, а там подумаем!..
Юре отвели самое лучшее место – на снарядных ящиках, аккуратно сложенных друг на друга. Поверх камышовой подстилки Семей Алексеевич бросил агатную попону, от которой исходил легкий запах лошадиного пота и свежей, луговой травы, и укрыл Юру шинелью.
– Намаялся ты за день, парень! – сочувственно и чуть грубовато, чтобы не показать своей жалости и доброты, сказал Красильников… – Спи.
Над головой у Юры в небесной вышине мерцали большие зыбкие звезды, а еще дальше, там, в глубине желтого неба, как желтый речной песок, явственно проступала звездная даль. Такими яркими звезды видятся только в лесу или в горах, где воздух чист и прозрачен. Юра смотрел на звезды и невольно прислушивался к ночной жизни артиллерийского дивизиона. Вот неподалеку от него гулко стуча сапогами, на ходу перебрасываясь словами и переругиваясь, пробежали артиллеристы. Сквозь густую вязкость, дремы Юра расслышал, как командир, тот, что недавно так хмуро расспрашивал его, сказал бойцам:
– Хочу объявить – вам задачу батареи… На рассвете противник по всей вероятности начнет движение к селу Иванополье. Двигаться будет по этой дороге…
Потом Юра, все больше погружаясь в сон, думал о том, что ему нужно будет во что бы то ни стало добираться, как велела мама, в Киев, к дяде, что красные отступают и, наверное, скоро оставят этот город и что папа обязательно приедет в Киев и разыщет его. А может быть, даже возьмет его с собой на войну. Ведь он не кто-нибудь, а полковник, и ему, конечно, это не составит труда. И они будут вместе воевать и вместе разобьют красных, и его, Юру, наградят каким-нибудь орденом, и все будут говорить о том, какой он смелый.
На цыпочках к изголовью Юры подошел Красилльников, озабоченно спросил:
– Спишь?
Юра не отозвался. Ему не хотелось сейчас ни с кем разговаривать.
– Жаль… Хотел тебя чаем побаловать… – тихо, скорее самому себе, сказал моряк и, поправив на Юре шинель, бесшумно исчез в темноте.
Еще какое-то время Юра думал о папе, о войне, об этом странном человеке в бушлате и незаметно для себя заснул.
…Проснулся Юра от грохота.
Все вокруг было в грязно-желтом дыму. И в нем, как призраки, метались изломанные человеческие фигуры. Кто-то склонился к самому Юриному уху и закричал:
– Вставай, сынок!.. Ох, мать их, продали нас!..
Это был командир дивизиона. Он дернул ошарашенного Юру за руку, потащил за собой.
Дрогнула земля. Воздух стал нестерпимо твердым. Сноп огня взметнулся там, где только что спал Юра.
И снова нарастающий вой снаряда. Взрывной волной Юру швырнуло на землю…
Раскрыв глаза, Юра отыскал взглядом командира дивизиона. И тотчас увидел его, лежащего шагах в двух, с лицом залитым кровью. Командир несколько раз произнес:
