Читаем без скачивания Огни святого Эльма - Дарья Кузнецова

Но он никогда и никому не признавался, что в глубине души любит и понимает их, этих грубых людей, которые отправились скитаться в море, потому что им не нашлось места на суше. И которые не знали иной радости, кроме как забыться в объятиях продажной девки в порту или за кружкой рома. Ведь он, по сути дела, похож на них. А что еще дает жизнь, кроме этих кратких удовольствий и почему Господь так жесток, что и это хочет отнять у нас? Ведь разврат и пьянство считаются грехом.

Капитан очень устал от жизни. Но когда-то он все-таки любил, любил море, качку и соленый ветер, это чудесное ощущение полета, когда корабль подчинялся ему и шел на всех парусах. Капитан чувствовал свой парусник, как сильную капризную женщину, с которой сложно справиться, но возможно тому, кто привык к ней и знает, как воздействовать на струны души. Он не так часто бывал дома и на многие месяцы уходил в плаванье. Еще мальчишкой Филипп начал обучаться морскому делу на корабле. Повидал много стран и портов, возил на своем корабле чай, медь, серебро, текстиль, хлопок, шёлк, керамику, пряности и опиум, побывал в Индии, Китае, Цейлоне и Индонезии.

Он перенес множество штормов, нападений пиратов, товар часто пропадал из-за бурь, грабителей и других злоключений. Капитан порой не знал куда плыть, и ему подсказывало только чутье. Жаркая удивительная Индия, острова с пальмами и кокосами, нападения пиратов, все это были сложные, опасные и утомительные будни. Но, наверно, Филипп согласился бы плавать, даже если бы за это платили еще меньше, за те моменты, упоительные мгновения, когда корабль шел под попутным ветром, сияло солнце, и не было видно горизонта. Бескрайняя морская гладь в спокойную погоду снова и снова завораживала его, и капитану хотелось без конца смотреть и смотреть туда, где море сливается с небом, на искрящиеся волны, и чтобы солнце светило ему в лицо. И тогда мир почему-то виделся иным, Филипп чувствовал себя почти счастливым, и ему казалось, что впереди ждет нечто волнующее и прекрасное.

Капитан никому не мог об этом рассказать, никто даже Грета не поняла бы его, это была их с морем тайна. Так оно вознаграждало Филиппа за все страдания, за изнурительные штормы, смрад на корабле, бесконечную качку, бессонные ночи, когда в любой момент могли напасть пираты или парусник мог потонуть во время штора, и жизнь висела на волоске. Он каждый день пил ром на корабле, алкоголь помогал забыться среди постоянного напряжения, опасностей и бурь.

В то последнее плаванье капитан отправился через месяц после того, как узнал о беременности жены, ему хотелось сократить расстояние, плыть только вперед, быстро добраться до Индии и вернуться. Раньше Филипп не спешил домой, но именно тогда ему очень хотелось как можно скорее вернуться и увидеть долгожданного наследника, но его ждало новое препятствие.

Отчего произошло то несчастье? Капитан решил во чтобы то ни стало обогнуть мыс Доброй Надежды и не задерживаться из-за бури. Он был тогда пьян, Филипп мог долго пить и не пьянеть, и при этом твердо держаться на ногах как все моряки, но в тот вечер он выпил слишком много. Был страшный шторм, и команда взбунтовалась, они хотели переждать в безопасной бухте. Ведь его матросы была опытными, и знали, что в этих местах бывают волны-убийцы и самые опасные морские волнения, во время которых суда кренятся на тридцать сорок градусов и легко могут погибнуть. Волны захлестывали корабль и окатывали матросов с головы до ног, шел ливень, приходилось ставить все новые паруса.

И, когда один не очень молодой матрос, лидер среди моряков, тоже сильно пьяный, ответил бранью на приказ капитана продолжать путь и громко закричал, что нужно возвращаться в гавань, Филиппа охватил приступ ярости. Капитан не мог позволить себе задержку именно тогда, он страшно устал от этих бесконечных препятствий, всю жизнь мешавших ему, и в тот момент Филипп чувствовал себя хозяином моря, которому все по плечу.

И капитан бросился к тому человеку. Его звали Франк, он казался очень рослым даже среди высоких голландцев, и у него был безобразный шрам через всю щеку. В драке Филипп не победил бы его. Франк был очень гордым, не просил о пощаде и решил сопротивляться до последнего, он считал себя сильнее капитана. Но последний достал пистолет, который всегда носил с собой, и неожиданно выстрелил бунтовщику в ногу. Франк согнулся, его лицо исказила гримаса, по толпе моряков пронесся громкий ропот. Тут Филипп словно обезумел, он схватил матроса за плечи и резко толкнул его за борт. С тех пор капитану часто снилось лицо убитого им человека, обветренное пьяное с крупными чертами и глаза, да почему-то именно глаза, с безумным отчаянным блеском.

А шторм все усиливался. Это было страшное зрелище: огромные волны выше человеческого роста каждые несколько минут опрокидывались на корабль, и казалось, что он проваливается в преисподнюю. Завывал ветер, небо было почти черным, сильный ливень заливал лица, скрипели мачты. У Филиппа пронеслось в голове, что им уже не спастись, и тут он увидел человека в светлой одежде около кормы. Капитану пришло в голову, что это дьявол, «в образе ангела света». Филиппу почему-то вспомнилась именно в тот момент эта фраза откуда-то из религиозной литературы, которой было много в доме его родителей, и он часто читал ее, когда увлекался религией в раннем подростковом возрасте. «Может быть, это сатана, который всю жизнь мешал мне», – подумал капитан.

Было что-то такое, что мучило его с молодости. До того как он уехал в Амстердам, Филипп между плаваньями жил со своими родителями, обедневшими дворянами, добрыми и богобоязненными людьми, в городке Стратен, он ненавидел эту спокойную жизнь. На него почти каждый день находили приступы беспричинной тоски, и тогда все виделось в черном свете, и он чувствовал неприязнь к окружающим и порой не помогали даже несколько кружек доброго двойного голландского пива. В молодости Филипп редко ходил к исповеди, но один раз пошел и рассказал об этом. «Меня часто мучает тоска», – сказал он. «Тебя мучает дьявол», – сказал добрый пожилой пастор с грустными глазами. «И что мне делать?» «Молиться», – ответил священник. «Но мне это не помогает». «Молись», – повторил пастор.

«Да, Господь очень жестоко наказал нас всех этой жизнью на земле», – порой думалась Филиппу в такие темные минуты. И только во время развлечений становилось легче и то не всегда. Многие считали капитана мрачным человеком, его хмурое лицо очень часто искажала гримаса недовольства и злобы. И Филиппу казалось, что никто не понимает его. Ни один человек не знал о причине его плохого настроения, об острой внутренней боли и тоске, возникавшей внезапно и подавлявшей его, она с годами усиливалась, мучила его, и с ней он ничего не мог поделать. Эти тяжелые чувства часто переходили в злобу, которая выливалась в жестокие поступки.

И когда явился тот светлый человек на корме, капитану было очень плохо на душе. Не предвиделось конца страшному мучительному шторму. Филипп чувствовал, что до бухты им все равно не доплыть, он только что совершил убийство, у него было самое дурное настроение, смешанное с яростью и отчаянием, и не хотелось жить. Странный человек в светлых одеждах, от которого по темному морю во все стороны расходилось сияние, спокойно произнес: «Я могу помочь тебе, я посланник Господа». «Это, наверно, пьяный бред, такое на днях было у боцмана и Питеру показалось, что он видит дьявола, – подумал Филипп, – это, наверно, сатана, притворившийся добрым духом. Я же недостоин, чтобы мне явился настоящий ангел, а если это и так, то пусть он мне скажет, зачем Господь так мучает меня и нас всех! Нет, не хочу! Это будут опять туманные красивые слова как в Библии, которые невозможно применить в жизни. Но почему мне так плохо? Я так хотел избавиться от этого внутреннего мучения с молодости, но Господь ни разу не ответил мне. Посмотрим, ответит ли он сейчас».

«Я не нуждаюсь ни в чьей помощи! Я сам смогу обогнуть этот мыс и вернуться домой с товаром! Да будут прокляты небеса, которые не слышат нас и которым наплевать на наши страдания!» – крикнул Филипп.

И тогда человек в светлой одежде произнес…

Но тут Соня вывела капитана из минутной задумчивости.

– Вы обещали объяснить, что происходит, когда вы нас отпустите? – спросила она нетерпеливым и раздраженным тоном.

«Как я могу все объяснить этой милой красивой девочке, которая уже испытала горечь потерь, но еще многого не может понять? Я сразу полюбил ее как свою дочь, – задумался Филипп, вздохнул, и морщины на его высоком лбу стали еще глубже. – Ну не могу же я вот так сразу рассказать правду, хотя, к моему ужасу и большому сожаленью, все равно придется это сделать. К тому же она, похоже, считает меня сумасшедшим».

– Понимаешь, милая, мы очень давно плаваем на этом корабле, – сказал капитан мягко, как разговаривают с маленькими детьми.

– Это меня не волнует, сколько времени вы плаваете, – продолжала Соня ехидно и зло, – а интересует только, зачем вы нас обманываете, и когда мы попадем домой.