и чуть не размечталась о возможном счастье. Она изгонит из памяти пальцы, осторожно собирающие осколки разбитого флакона с лекарством, и прощальную улыбку, смешанную с запахом антисептика. Едва различимый трепет, всколыхнувший сердце, когда Когти мельком заглянула в мир, отличный от ее повседневной жизни, был лишь следствием недолгого соприкосновения с другой реальностью, куда она даже не погрузилась целиком.
На ходу Когти достала из пакета персик и поднесла его к носу. Тонкая кожица, слегка румяная около ножки, на ощупь была бархатистой, но мягкий пушок не скрывал сладкого аромата, поглотившего горький привкус ее улыбки.
Безумный старик, примостившийся на высоком табурете перед рестораном, где подавали кровяную колбасу, уставился на нее, и Когти, повинуясь порыву, внезапно протянула ему персик. Чтобы никого не оскорбить своим видом, старик был одет как странствующий поэт. Время от времени он появлялся на рынке, в некоторых кафешках ему подавали еду. Может, он просто заблудился или жил когда-то в этом районе. Обычно за ним приходили полицейские или пара средних лет, по виду родственники, и уводили бедолагу. Но вскоре безумец возвращался и как ни в чем не бывало вновь бродил по окрестностям.
Оперативница протянула старику персик только потому, что фрукт был у нее в руке, когда их взгляды встретились, и ей стало неловко убирать персик обратно в пакет. Она опасалась, что старик может отказаться от ее дара, больше похожего на милостыню, но тот воззрился на персик, без слов взял его и тут же вонзил зубы в спелый фрукт. Кожица и мякоть лопнули под его редкими зубами, и Когти увидела, как идеальный маленький мирок разрушился в недрах рта старого безумца, по лицу и рукам которого потек сок.
Когти ощущала вкус персика, хотя сама и не попробовала его. Запах от сахарного липкого нектара был сладким до остроты и словно заключал в себе невидимую тайну ее сердца, которая прорастала наружу, как новый листок на дереве.
Глава четвертая
Мальчик только что вернулся из школы после факультативных занятий. Он изучал логику и философию, практиковался в написании эссе — все это помогало ему выработать лидерские качества и другие важные способности. Он доставал ключи, когда внутри дома раздался звук упавшего на стальную входную дверь тяжелого предмета. Потом нечто соскользнуло и с глухим ударом рухнуло на пол.
Мать мальчика уехала за границу на двухнедельную научную конференцию. Дома могла быть только их временная домработница. До переезда оставалась еще неделя. Неужели уже явились перевозчики и принялись двигать мебель и коробки? Вечером? Озадаченный мальчик уронил ключи, разбив сверкающий брелок со своими инициалами. На новой квартире надо будет установить электронный замок, подумал мальчик, а потом отпер и распахнул дверь. Та поддалась с трудом, словно к ней приставили тяжелую кадку.
Створка открылась только наполовину, и мальчик чуть не споткнулся о мертвое тело. Он уставился на голову своего отца. Глаза у того были открыты, но со лба по переносице несколькими струйками стекала кровь, капая на ноги мальчика и растекаясь по коридору из образующейся лужицы. В нос мальчику ударил металлический запах, но, несмотря на мелькнувшую в мозгу мысль: «Это кровь», он почему-то представил стекающий с горячих пышных блинчиков кленовый сироп, а не тошнотворный аромат смерти, обычно сопровождающий кровавую баню. Из-за этой неуместной ассоциации мальчик не убежал, а продолжал смотреть на мертвую голову отца, упавшую ему на ноги, словно в аллегорическом натюрморте ванитас[6]. Реальность осыпалась, как отмершие клетки кожи, бросая вызов законам логики, которые он изучал на школьных факультативах.
Когда он наконец поднял голову, в квартире никого не было. Коридор в гостиную тянулся, словно язык мертвеца, а с противоположной стороны задувал вечерний ветерок. Тут мальчик услышал, как отодвигается дверь, ведущая из гостиной на террасу. Когда до него дошло, что открыл ее убийца отца, горячая струя мочи полилась вниз по брюкам мальчика в ботинки. Сообразив, что полиции может пригодиться, если он хотя бы издалека разглядит преступника, мальчик скинул голову отца с носка ботинка — чего не решался сделать до сих пор — и ринулся в гостиную.
Сначала он увидел голубовато-серую спину. И хотя сзади блузку прикрывал шарф, в свете луны можно было различить мускулистую спину и лопатки, выпирающие наподобие крыльев. Убийца присел на оконную раму террасы и спокойно оглянулся на мальчика. В ту же секунду тот узнал домработницу, которая приходила к ним последние шесть дней. Мальчик забыл все, что должен был бы помнить, — что ей немного за сорок, худая, маленького роста, с прямыми волосами до плеч — и поддался странной иллюзии, будто ветерок взметает вокруг нее цветочные лепестки. И тут мальчик удивился: как получилось, что на ней нет и капли крови, когда его отец так жестоко убит? Как она это сделала? Или виновен кто-то другой?
Прежде чем выпрыгнуть из окна, домработница вроде бы что-то сказала, но мальчик не расслышал. Ее тело как будто утянуло за собой прохладный воздух и завывающий ветер. Некоторое время спустя мальчик сообразил, что они находятся на четвертом этаже. Он с трудом дотащился до террасы и подошел к окну, со страхом ожидая, что снизу появится ее рука, схватит его за лодыжки и выдернет наружу. Прошло немало времени, прежде чем он осмелился высунуться. Там уже никого не было, виднелись только следы от цепей на торцевой стене.
В этот момент вернулась домой соседка. Когда двери лифта открылись, она увидела распростертое тело и лужу крови в коридоре. Женщина закричала, и тут двери лифта закрылись. А мальчик сидел на полу в гостиной и обдумывал последнюю фразу домработницы. Кажется, она сказала: «Забудь об этом». Приближающихся сирен мальчик не услышал.
Несколько полицейских, задерживая дыхание, с опаской вошли в квартиру, но при виде маленьких кровавых следов на полу, рванули в комнату с криками: «Не двигаться!» Однако вместо убийцы обнаружили мальчика, который сидел, уставившись в окно, в луже мочи и крови. Сообщив всем: «Здесь ребенок!», полицейские завернули его в бог весть откуда взявшееся колючее одеяло. Покрытая катышками ткань пахла затхлостью, и от нее поднялось облако пыли, смешавшееся с залетевшими с улицы белыми лепестками и пыльцой.
Прокуратура провела расследование деятельности жертвы. Отец мальчика занимался строительством, и следователи подняли всю документацию на его жилищный комплекс вплоть до разрешений на проект. Обнаружилось более семи нарушений, включающих неточности в масштабах стройки, незаконченные работы, проходившие под контролем различных агентств, и нелегально проведенные изменения зональности в самом начале строительства. Чиновники, нарушившие законы и получившие
