встал, говорили.
– Историю пишут победители. А про убитых часто рассказывают их убийцы. Да и то сказать – разве вам врали? Узбек очень много для мусульман сделал и делает. Разве он не настоящий султан, защитник веры? Мечети, медресе. Но все это со временем пришло. Двадцать лет назад об этом речи не было. Шла борьба за власть, и главной силой были степные багатуры. Для которых превыше всего было степное уложение. Великая Яса Чингисхана. Воля Вечного неба. Кто стоял за древний обычай, кто пекся только о своей корысти. Знаешь, как тогда говорили? «Узбек лаптой права угнал мяч царства». Лучше не скажешь. Не за ислам и веру арабов он тогда встал – встал против похитителей царства хана Тохты у законных наследников. А что наследники те сгинули, это уже вроде как не его вина.
VIII. Дни трепета
Во дворе послышался глухой стук копыт. Немного погодя бухнула входная дверь, запустив холодный дождливый воздух. В помещение, отряхиваясь, вошли два человека.
От изумления наиб разинул рот. Даже если бы он увидел у порога самого хана Узбека с папой римским Иоанном, то не удивился бы больше. Перед ним стоял почтенный наси Соломон бен Давид. Справедливости ради нужно заметить, что приставку «наси» он прибавлял к своему имени сам, да и то нечасто. В диване-яргу – ханском суде, где Злату приходилось сталкиваться с этим важным и очень самоуверенным господином, – его именовали обычно нагидом. Что означают эти два грозных титула и в чем между ними различие, наиб не ведал. Да и не только он. Соломон призывался пред светлые очи ханских яргучи, когда слушалось какое-нибудь дело с участием евреев. Как, например, кади от мусульман или староста от черкесов, ясов или русских. Пару раз были жалобы на то, что он самозванец, но уважаемые люди из сарайских иудеев встали на его защиту, и от недовольных отмахнулись. Евреи редко беспокоили диван-яргу, стараясь не привлекать лишний раз внимание к своим внутренним дрязгам.
Между собой они обычно называли его рабби Соломоном, не утруждаясь прибавкой почтительного «бен Давид», и в свободное от хождения в ханский диван время он учил детишек письму, чтению и всякой древней еврейской премудрости.
Мудрые говорят: «Имя есть судьба». К почтенному Соломону это подходило как нельзя лучше. Имя древнего мудреца дал ему отец, перебравшийся много лет назад в Сарай из царства персидских ильханов, где тогда начали немилостиво избивать иудеев. Тогда много их бежало за Бакинское море под защиту Великой Ясы Чингисхана, дающей покровительство человеку любой веры.
Тем более что место было в какой-то мере насиженное. В низовье великой реки, которую многие народы обычно так и называли – Река, каждый на своем наречии, в прошлых веках лежало могучее еврейское царство. Правившие в нем хазары сами были тюркского рода, но обратились к закону Моисея, призвали иудейских учителей.
В те былинные времена вся торговля в Великой Степи от моря до моря и от дремучих лесов до высоких гор находилась в руках еврейских купцов, именуемых раданитами. Их склады и конторы можно было увидеть в Ургенче, Багдаде, Константинополе, в далекой Германии. Им были ведомы пути по рекам, тайные волоки и лесные просеки, перевалы и горные тропы. Везде у них имелись свои люди и покровители.
Войны, смуты и нестроения погубили большую торговлю. Давно стало дымом и сказкой славное Хазарское царство. По караванным тропам прошли воины, одни народы заняли место других. Но ничто не меняется под луной, кроме имен. На старые, как этот мир, дороги пришли новые купцы взамен старых. Караванную торговлю забрали под себя мусульмане, на реках появились ладьи суровых мужей с севера, которых называли кто русами, кто варягами, а кто викингами. Моря в последние годы все больше и больше прибирали к рукам франки.
Померкла былая слава купцов-раданитов. Померкла, да не исчезла. На всех древних караванных путях нет города или базара, где не нашлось бы торговой лавки и крепкой скамейки с расставленными на ней столбиками монет всех окрестных царств, нынешних и павших во прах, в которых хозяйничали последователи закона Моисея. Там, где нужно измерять или взвешивать, отличать поддельное от истинного, где требовалось знание свойств и соотношений, им не сыщешь равных. А все благодаря извечной склонности и любви к книжному знанию. Кроме того, евреи разных стран и городов всегда поддерживали связь друг с другом, а это в торговле самое важное подспорье.
В Улусе Джучи, которым теперь правил хан Узбек, да продлится его царствование, еще со времен Хазарского царства жило много последователей закона Моисеева. Не все они были наследниками раданитов. Многие вели род еще от суровых хазарских воинов. Кто пас скот, кто водил караваны по опасным степным и горным тропам. Занимались ремеслом. В старых городах, стоявших еще до той поры, как сюда пришли орды Потрясателя Вселенной, их было много.
Те, кто позже бежал из-за моря от персидских гонений, чаще подавались уже на новые места. Как раз в то время вставал между рекой и пустыней в нескольких фарсахах от древнего Сумеркента Сарай Благословенный – столица объединившегося после смут и раздоров Улуса Джучи. Сюда и приводила нелегкая стезя изгнанника большинство новых подданных Золотого Престола.
Был среди них и тощий Давид Багдадец. Что он делал в сказочном городе халифов и мудрецов, неведомо. Ремесла никакого не знал, даже переписчик-сойфер из него не вышел, но к книжному знанию и, более того, к умным и важным разговорам тяготение у Давида было преизрядное. Вскоре выяснилось, что приверженность традициям сама по себе может служить ремеслом на этих далеких берегах.
Дело в том, что последователей веры Моисея сюда съехалось немало, но были это по большей части люди практические. Торговцы, менялы, ремесленники. Как и большинство иудеев, пусть и ученых книжной премудрости, но не настолько, чтобы учить других. За это дело и взялся Давид. Благо рачительные соплеменники помогли с деньгами на покупку нужных книг.
С книгами пришли знания, со знанием – авторитет. Потихоньку Давид Багдадец, хоть и остался на вид таким же тощим, как и тогда, когда бежал от разъяренных громил и грабителей, стал вмешиваться в разбор мелких ссор, потом встрял уже в дела посерьезнее, пока в его умную голову не пришла благословенная мысль придать всему этому уже деловую основу.
Запасшись деньгами, он отправился на родину в Багдад, откуда привез немыслимых размеров книгу иудейских законов – Талмуд. Это великолепное приобретение уже одним своим видом и весом внушило почтение всем единоверцам.
