Четверо их, как четыре суть камня бога Световита.
Приняв человеческий лик, Озирис стал царем Египта. В те дни Египет еще был дикой страной, и люди в нем жили ничего не разумея. Озирис рассказал им, как красив колос, и стали они зернами засевать землю. Он показал им, как прихотливо извивается вырастающая олива, как цветет смоковница, как высоко возносится, с своими раскидистыми листьями, финиковая пальма. В Египте возросли хлеба, и выросли плодовые деревья. Строить дома научил он их и в домах соблюдать чистоту. Научил их молитвенности, сказал им, какие Высшие Силы правят Миром.
Всему обучив Египтян, он прошел и другие страны, – Озирис, возлюбивший стройное. Везде подчинял он себе людей. Но не силою мышц и не острием секиры, а силою доводов и тонким острием ощущений пленительных, тем, что во всем был он кроток и строен, двигался так, словно вечно был в пляске он легкой, песнями, музыкой он подчинял, покорял напевностью движений. Он воззвал к воздушному богу Шу, зашумели камыши, зашептались тростники, зашелестели, ворвались в круглые отверстия тростников порывы ветра, зазвучала музыка, и так родилась свирель. Сладкопевная дудочка.
А на дудочке заиграешь, – кто ж тебе не подчинится!
Но завидовал Озирису злой Сэт, и ему и его сестре-жене Изиде. Любились очень нежно Изида и Озирис. Еще в утробе матери, до рождения, взглянули они звездно друг на друга, и взаимно притянулись один к другому, и обоюдно полюбили друг друга навсегда. А Нэфтис хотя и любила Сэта, знал он, что она уйдет от него.
Когда Озирис из своего победного мирного похода вернулся в Египет, его ждали злые козни. Тайком Сэт смерил рост Озириса и велел по его росту сделать изящнейший ларь, разукрашенный с большим вкусом. На пиру он обещал отдать его тому, кто, легши в него, будет как раз таких же размеров, как ценный ларь. Никто из присутствовавших не подходил к условию, последним же лег Озирис, и как только он очутился в ларе, заговорщики с Сэтом захлопнули крышку и забили ее гвоздями. Гроб этот бросили в одно из устьев Нила, и он исчез. А Изида, узнав о несчастии, отрезала локон волос своих, бросила его в воду, и безутешная пошла куда глаза глядят, не найдет ли где погибшего. Дети играющие указали ей, где она может найти гроб. И Изида нашла его, следуя детским указаниям. Не так ли умерший стебель уходит в землю, но выходит снова ожившим и расцветшим, и чей взгляд, как не детский, первый видит всегда новый побег травы и новый расцветший цветок?
Волны Моря, любящего вечный возврат и поющего песни бессмертия, принесли драгоценный ларь на побережье Биб-лоса и сложили его среди кустов тамариска. Малый куст в короткое время вырос в красивое развесистое дерево. Превращаясь в ласточку, в щебетунью-ласточку, что так трогательно любит свое слепленное гнездо, Изида каждую ночь вилась над умершим Озирисом и щебетанием плакала. Не так ли щебечет, щебечет ласточка, а вырастут у нее птенцы, – и тоже научатся любить и щебетать, и вечен над вечною влагою затонов полет кружащейся ласточки? Изида отлучилась от места того. А при свете Луны Сэт охотился. Он пришел к тому месту безлюдному, он нашел там ларь драгоценный, он узнал его, он, признав, кто в ларе, растерзал убитого, и четырнадцать было число частей, и по всей стране он разметал их. Не так же ли вся страна растерзана, когда иссыхает Нил, и ждет Египет, чтобы Изида уронила алмазную слезу в приснопамятную Ночь капли?
Ненавидящий Сэт растерзал Озириса лишь на четырнадцать частей. А не знал он, иссохший и с выжженным сердцем, что кто любит – пойдет искать любимого не в четырнадцать мест, не четырнадцать раз, а еще, без конца, без счета. И Изида пошла, и Изида нашла, соединила растерзанного, рыдала и плакала, и плакала с нею Нэфтис, разлюбившая злого Сэта. И Изида как тень наклонилась над милым, своею тенью осенила умершего и взяла крыльями души своей. Она прикоснулась к тому, чье сердце уже не билось. Она зачала и родился ребенок, возлелеянный ею тайно. И стал тот ребенок, Гор, отмстителем мраку, восходящим Солнцем. Озирис же воскресший, в лучах заходящего Солнца, стал владыкой Закатного Края Аменти, и как светлое Солнце уходит, с приближением ночи, на Запад, и желанно ему там быть, так все светлые души, и все просветленные с приближением смертного часа земного знают, что путь им открылся в Аменти, и что там желанно им быть. Через мраки – к огням негаснущим. Через ужасы смерти к бессмертию. Через правду свершенной дороги – к тому, кто воскрес и дает воскресение.
Счастлив, кто шел за Солнцем, чей путь достоверен. Кто спокойно глядит, как, вытягиваясь, растут, и длиннее, чернее становятся тени вечерние. Кто стройным пребыл в своей жизни. А если метался, а ежели силою злой был растерзан, так любовь – достодолжно – соединила растерзанность, в цельность ее скрепила, довершила лик.
Пройдя через мучения растерзанности, сын Солнца стал равным отцу своему, – он стал жизнедателем. Озирис есть предельность упования. Явив воскресение, он, как человек живший, как человек умерший и лишь после смерти, за торжеством воскресения, ставший богом запредельного царства, становится опорой человеческих надежд на победу над страхами смерти и над ужасом загробных испытаний.
Стройный свирельник, учивший людей взрощать колосья и украшать сады, становится богом мертвых, идущих в новую жизнь. Он сидит в святилище Аменти. По правую его руку стоит за ним Нэфтис, по левую руку, ближе к сердцу, стоит Изида. На боге безгрешного царства покоя – белая тиара с перьями. В руке он держит жезл, крюк, и цеп, – бич, ударяющий колосья созревшие, чтобы светлые зерна, свой рок восполнившие, причлись к небесным житницам, сперва павши на смертные гумна.
Привет тебе, Властитель богов! Египет и Красная страна одеты твоим миротворчеством, служат твоей верховной власти.
Но, прежде чем предстать перед ним, перед тем, кто дает новое бытие, отшедший должен дать отчет в своем дне земном. Колос должен быть проверен. Дурное зерно и мякина на добром гумне отвеяны и откинуты. Ты умер, – ждет тебя суд нелицеприятный. Сможешь ли ты потом воскликнуть: «Я буду жить, я буду жить. Проснусь я с миром. Лик мой не утратится»?
Вот он, Закатный Край. Где он? Кто скажет? Одни говорят, за пределом Египта, далеко на Севере, не то над землей, не то под землей, но есть там четыре столба, и ведет туда лестница. Другие говорят, что на Западе, что это узкая горная долина, а посреди долины бежит река. Верно, на Западе. Ведь туда уходит вечером Солнце.
Там возносится чертог Маати, богини справедливости и правды. Там сидят, для суда последнего, 42 бога. К каждому отшедший подойдет и скажет, что он неповинен в том-то и в том-то грехе. Исповедь благого отрицания. Вот она.
Исповедь отрицающаяся
1. Привет тебе, Шагающий широко, я не свершал неправоты.
2. Привет тебе, Охваченный огнями, я не разбойничал.
3. Привет тебе, Кто есть обонянье, я не насильничал.
4. Привет тебе, Съедающий все тени, я не крал.
5. Привет тебе, с Лицом могильным, я не убивал.
6. Привет тебе, Кто есть Вчера – Сегодня, я не обмеривал.
7. Привет тебе, Чей взгляд – огонь, я не обманывал.
8. Привет тебе, Сияющее пламя, я Божьего не брал.
9. Привет тебе, костей Крушитель, я не лгал.
10. Привет тебе, Ниспровергатель, чужого я не уносил.
11. Привет тебе, Огнем могучий, клевет и злого я не говорил.
12. Привет тебе, Лик Обращенный, питанье я не отнимал.
13. Привет тебе, Двойной источник Нила, я не мошенничал.
14. Привет тебе, Чья огненна стопа, я сердца своего не съел во гневе.
15. Привет тебе, Чьи зубы блещут, я не захватывал полей.
16. Привет тебе, о, Испиватель крови, животных Бога я не убивал.
17. Привет тебе, Кто внутренности ест, я пашен не опустошал.
18. Привет тебе, Взлюбнвший правду, подлога я не совершал.
19. Привет тебе, Лик Уходящий, мой рот другому не был западней.
20. Привет тебе, из Солнечного града, я раздраженья не лелеял.
21. Привет тебе, Кто на своем холме, любодеянья я не совершал.
22. Привет тебе, из бойни Приходящий, себя я срамом не покрыл.
23. Привет тебе, Кто дар несомый видит, с женой другого я не возлежал.
24. Привет тебе, высоких Повелитель, я никого не устрашал.
25. Привет тебе, о, Истребитель, мой рот от злобы не горел.
26. Привет тебе, Строитель слова, я к слову правды не был глух.
27. Привет тебе, Дитя зеркальной влаги, другого плакать я не заставлял.
28. Привет тебе, Прямым путем Идущий, я не кощунствовал.
29. Привет тебе, Несущий приношенья, я никого не понуждал.
30. Привет тебе, Распределитель речи, я опрометчив сердцем не был.
31. Привет тебе, Кто видит лица, я не таился и не мстил.
32. Привет тебе, Властитель Двоерогий, я лишнего не говорил.
33. Привет тебе, Дающий знанье, на зло я сердцем не глядел.
34. Привет тебе, Кто из святого Града, я никого не проклинал.
