56 Мюллер-Гиллебранд Б. Сухопутная армия Германии. 1933–1945 гг. М., Изографус, 2002.
57 Хёне Х. Черный орден СС. История охранных отрядов. М., Олма, 2003.
58 http://www.rusidea.ru / ? part=153&id=2913
59 Перечень объединений и соединений Советских Вооруженных Сил, входивших в состав действующей армии в период Великой Отечественной войны 1941–1945 гг., Москва, Воениздат, 1993.
Советские Вооруженные Силы: История строительства. М., 1978.
60 М. И. Зильбербрандт, «Песня на эстраде» // Русская советская эстрада, М., 1976.
61 Цурганов Ю. С. Неудавшийся реванш. Белая эмиграция во Второй мировой войне. М., 2001. С. 97.
62 Полян П. Жертвы двух диктатур. Остарбайтеры и военнопленные в Третьем рейхе и их репатриация. – М, 1996. – С. 45.
63 Ueberschar Gerd R., Wette Wolfram. Unternehmen Barbarossa: Der Deutsche Uberfall Auf Die Sowjetunion, 1941 Berichte, Analysen, Dokumente. – Frankfurt-am-Main: Fischer Taschenbuch Verlag, 1984. – P. 364–366.
64 Мюллер-Гиллебранд Б. Сухопутная армия Германии. 1933–1945 гг. М., Изографус, 2002.
65 Д`Анкос Эллен Каррер. Расколотая империя. Национальный бунт в СССР. Лондон: Oversear publications interchange Ltd, 1982.
66 Цурганов Ю. С. Неудавшийся реванш. Белая эмиграция во Второй мировой войне. М., Интрада, 2001.
67 Некрич А. Наказанные народы. Нью-Йорк, «Хроника», 1978.
68 Полян П. Жертвы двух диктатур. Остарбайтеры и военнопленные в Третьем рейхе и их репатриация. – М, 1996. – С. 45.
69 БСЭ, т. 13. М., 1973. C. 514.
70 Смирнов С. С. Брестская крепость. М., 1964.
71 Веревкин С. И. Самая запретная книга о Второй мировой. Была ли альтернатива Сталину. М, 2009.
72 Веревкин С. Н. Самая запретная книга о Второй мировой. М., 2009. С. 11.
73 Катынь. Пленники необъявленной войны. Документы. М., 2001.
74 Stalin J. Fragen des Leninismus, Berlin 1951, S. 692.
75 Городецкий Г. Миф «Ледокола». М., 1994.
76 Гордиенко А. Н. Командиры Второй мировой войны. Т. 1–2. Минск, 1997–1998.
77 Суворов В. День «М». М., 2005.
78 Суворов В. Ледокол. М., 2005.
79 Суворов В. Самоубийство. М., 2005.
80 Суворов В. СССР готовился не к той войне. Беседа с Дмитрием Хмельницким // Великая отечественная катастрофа. М., 2009. С. 109.
81 Суворов В. Самоубийство. М., 2005. с. 7–8.
82 Суворов В. Где же официальная история?! // Правда Виктора Суворова. Окончательное решение. М., 2010. С. 9–21.
83 Буровский А. М. Великая гражданская война. 1939–1945. М., 2009.
84 Суворов В. Самоубийство. М., 2005. С. 9.
85 Солонин М. На мирно спящих аэродромах… М., 2007.
86 Солонин М. 23 июня, или Когда началась Великая Отечественная война. М., 2008.
87 Солонин М. 23 июня: «День М». М. Яуза, Эксмо, 2007.
88 Бровкина В. Н. «Через правду о Второй мировой войне – к миру» // Вторая мировая война. Мифы. Легенды. Реальность. Материалы международной конференции. СПб, 2010. С. 5.
89 Там же, с. 6.
Александр Пронин [1] СОВЕТСКО-ГЕРМАНСКИЙ ДОГОВОР О НЕНАПАДЕНИИ Отрывок из книги «Советско-германские соглашения 1939 г. Истоки и последствия»
Договор о ненападении между СССР и Германией является поворотным пунктом в истории Европы, да и не только Европы.
В. М. Молотов1
Ни одно из предвоенных дипломатических событий не вызывает такого интереса, как советско-германский договор о ненападении от 23 августа 1939 г.
О нем много написано отечественными и зарубежными историками. Нет ни одного произведения по новейшей истории, истории Великой Отечественной и Второй мировой войн, в котором бы в большей или меньшей степени не освещался этот договор. В той или иной мере о нем говорится в книгах и статьях, посвященных причинам Второй мировой войны, подготовке фашистской Германии к нападению на Советский Союз. Проблемы договора затрагиваются в ряде воспоминаний советских дипломатов и общественных деятелей.
Советско-германские соглашения 1939 г. имели дополнительные секретные протоколы, копии которых стали достоянием гласности в конце 1980-х гг. Ныне они хорошо известны историкам, юристам, специалистам в области международных отношений. Комиссия Съезда народных депутатов СССР по политической и правовой оценке советско-германского договора о ненападении от 23 августа 1939 г., созданная по предложению депутата из Эстонии Э. Липмаа, своим заключительным отчетом сняла значительную часть закономерно возникших в эпоху гласности в советском обществе вопросов2, и Съезд постановлением от 24 декабря 1989 г. утвердил ее выводы3. Однако несколькими годами позднее выяснится, что, ставя свою подпись под указанным постановлением, где констатировалось, что подлинники протокола от 23 августа 1939 г. «не обнаружены ни в советских, ни в зарубежных архивах», М. С. Горбачев лукавил: после окончания войны в Европе Москва оказалась единственным хранителем подлинников секретных советско-германских соглашений 1939–1941 гг. (они находились в «Особой папке» ЦК КПСС), и об этом было известно всем советским лидерам от Сталина до Горбачева. Таким образом, вопрос правовой оценки соглашений вновь оказался открытым.
С выходом в свет в начале 1990-х гг. книг русского писателя-эмигранта Виктора Суворова ««Ледокол: Кто начал Вторую мировую войну» и «День «М»: Когда началась Вторая мировая война» дискуссия вспыхнула с еще большей силой. Изложенная в книгах версия о подготовке к войне порождала все новые и новые вопросы.
В названных книгах Суворов излагает события так, что оставляет у читателя впечатление, будто – вопреки устоявшемуся мнению – идея заключения советско-германского договора принадлежала советскому руководству, одержимому идеей мировой революции. По словам В. Суворова, Сталин сделал очень много для того, чтобы во главе Германии оказался безумный и фанатичный лидер, способный начать войну, необходимую, чтобы ослабить Европу, а значит, согласно воззрениям большевистских лидеров, подготовить в ней почву для победы социалистической революции. Таким образом, по версии В. Суворова, известный своими агрессивными намерениями Гитлер, которого якобы советские лидеры еще до прихода его к власти нарекли тайным титулом «Ледокол революции», расчищал путь мировому коммунизму, своими действиями давая Сталину право в любой момент объявить себя освободителем Европы. Вершина усилий в этом направлении – пакт Молотова – Риббентропа. «Этим пактом Сталин гарантировал Гитлеру свободу действий в Европе и, по существу, открыл шлюзы Второй мировой войны»4. «Пакт Молотова – Риббентропа был придуман Сталиным ради того, чтобы руками Гитлера начать Вторую мировую войну, разгромить и ослабить Европу, в том числе и Германию»5, а потом ввести в эти страны Красную Армию как главного субъекта мировой революции.
Имея в виду тяжесть предъявленного В. Суворовым обвинения советскому руководству, чрезвычайно необходимым представляется ответить на вопрос, который ставит немецкий автор доктор Ингеборг Фляйшхауэр на первых же страницах книги «Пакт. Гитлер, Сталин и инициатива германской дипломатии. 1938–1939» (М.: Прогресс, 1990. 480 с.), вызвавшей одобрение многих российских историков ввиду своей богатой документальной базы и солидного научного аппарата (в отсутствии которого так часто упрекают труды В. Суворова): от кого исходила инициатива германо-советского сближения, вершиной которого и стал советско-германский договор о ненападении.
Поскольку в концепции В. Суворова вопрос этот увязан с суммой проблем, логика исследования требует рассмотреть каждую из них в отдельности.
Тезис первый – и он является центральным в концепции В. Суворова – одержимость советского руководства идеей мировой революции.
Согласно категоричной позиции И. Фляйшхауэр, чья книга, призванная, по всей видимости, научно подкрепить советскую официальную точку зрения и позицию советских историков, была издана в СССР тиражом 50 000 экземпляров и, по словам автора предисловия д-ра исторических наук В. М. Фалина, являла собою «эталонное произведение, обобщающее достигнутый на данный момент уровень знаний»6 (именно поэтому далее я буду сталкивать позиции В. Суворова и И. Фляйшхауэр, имея в виду в лице последней всю советскую и дружественную ей историографию), подобные утверждения всегда будут оставаться лишь предметом романтических спекуляций, потому что советское правительство отказалось-де от экспансионистских устремлений на мировую революцию еще в 1925 г.7. При этом имеется в виду XIV съезд ВКП (б), состоявшийся 18–31 декабря 1925 г. и подтвердивший решение XIV партконференции (27–29 апреля 1925 г.) о возможности победы социализма в одной стране. До этого, как известно, большевики считали, что, как вспоминал В. И. Ленин в третью годовщину Октября 1917 г., «наша победа будет прочной только тогда, когда наше дело победит весь мир, потому что мы и начали наше дело исключительно в расчете на мировую революцию»8. К этой же теме Ленин вернулся на III Конгрессе Коминтерна (22 июня – 12 июля 1921 г.): «Нам было ясно, что без поддержки международной мировой революции победа пролетарской революции невозможна»9.
Все известные высказывания В. И. Ленина накануне Октябрьского переворота, в его ходе и в первое после него время, все поведение вождя свидетельствуют, что он рассматривал российскую революцию только как отправную точку, пролог революции мировой.
