«…не надо громких слов — как бы кто не испортил наше рассуждение еще раньше, чем оно началось»
Платон, «Федон»
Из всех народов древности греки в наибольшей степени полагались на интуитивные рассуждения, позволявшие поэтически оформить мрачные образы мифов и занимавшие важнейшее место в трудах философов. К объяснению природных явлений греческие философы подходили с позиции высших сфер разума, которые считались сопричастными божественным силам. Именно поэтому греки были плохими экспериментаторами: мастерски овладев приемами логических умопостроений, они, тем не менее, дали лишь весьма туманные и совершенно ненаучные истолкования загадок, окружавших их в природном мире. Разум подчинил себе материю. Питаемое греками пренебрежение и даже отвращение к эксперименту проистекало из избыточного внимания к «высшему», из привычки всецело полагаться на авторитет разумных суждений, не нуждающихся в материальных доказательствах. Через посредство эллинистических философов этот ненаучный подход проник в западную культуру и на протяжении всего Средневековья и Ренессанса, и даже позднее, тормозил развитие естественных наук.
Платон выделяет всего четыре рода живых существ: обитатели воздуха — птицы; обитатели воды — рыбы; обитатели земли — сухопутные животные; и обитатели неба — звезды, соответствующие элементу огня. В эпоху Ренессанса Агриппа фон Неттесгейм, не найдя в себе душевных сил уравнять звезды в правах с земной фауной, внес поправки в утверждение Платона. Опираясь на авторитет Аристотеля, Диоскорида и Плиния Старшего, Агриппа заявил, что стихия огня — обиталище саламандр и сверчков. Простейший опыт показал бы, что саламандры и сверчки в огне погибают, — но Агриппа унаследовал от своих духовных учителей отвращение к экспериментам. От Плиния мы узнаем, что аналогичные поверья о чудесных свойствах саламандр бытовали в Египте и Вавилоне. Нет сомнений, что Аристотель почерпнул свои познания в этой области у восточных соседей, не сочтя нужным подвергнуть саламандру научному исследованию. В результате жизнь суеверия была продлена на две тысячи лет. О том, что в эпоху Агриппы огненная природа саламандры была общепризнанным «фактом», свидетельствует поступок его современника, короля Франции Франциска I. Франциск сделал своей эмблемой изображение саламандры в языках пламени.
Рассуждения философов нередко приводили к появлению поразительнейших — и, надо признать, весьма поэтичных — нелепостей. Платон утверждает, что голова, вместилище идей, имеет сферическую форму из-за того, что сотворена по образу и подобию звезд. В отличие от прочих частей тела, голова связана с небом. Шея же служит символическим перешейком, подчеркивающим противопоставление головы и тела, отделяющим умопостигаемое от телесного. Мир Платона — это мир магии, ибо все вещи в нем находятся во взаимосвязи и образуют единство. Вселенная — живое существо, наделенное душой и разумом. У нее нет глаз, ибо за ее пределами не на что смотреть; у нее нет ушей, ибо за пределами ей нет места, откуда мог бы донестись звук. У нее нет дыхания, так как весь воздух заключен внутри нее. Руки этой живой вселенной тоже не нужны: ведь у нее нет врага, от которого пришлось бы обороняться. Нет у нее и ног, поскольку ноги не нужны для вращательного движения. И так далее. В результате выясняется, что вселенная имеет идеальную форму — сферическую.
Душа старше тела, а следовательно, превосходит его, — говорит Платон. Она состоит из трех элементов. Первые два из них — это неделимый элемент, сопряженный с божеством, и делимый, сопряженный с землей. Они связаны с третьим, который сопряжен с каждым из первых двух и помещен между ними. Эти три элемента были объединены посредством сжатия! Образовавшееся единство было разделено на полосы, которые пересеклись или переплелись между собой и приняли сферическую форму. Так возникла мировая душа, внутрь которой Бог поместил телесную вселенную. Человеческая душа состоит из тех же элементов, что и душа мира. Звездные божества — дети Бога-творца; они порождают людей, каждый из которых после смерти возвращается на свою звезду. Мировая душа пронизывает всю вселенную. Она циркулирует и в теле человека. Это вращательное движение души человек может усовершенствовать, наблюдая за движением небесных богов — планет.
Платон верил в то, что звезды влияют на земную жизнь. Его часто цитируют астрологи XVI–XVII веков. Более того, Платон стимулировал развитие алхимии, заявив, что мировая душа присутствует во всех вещах. В результате алхимики приступили к попыткам извлечь душу из различных веществ: они надеялись, что с помощью этой высшей субстанции можно будет оказывать магическое воздействие на металлы. Как персидский пророк Заратустра верил в то, что благой бог Ормузд сотворил материальные предметы из идей, так и Платон приписывал идеям божественную природу. Западные маги пришли к выводу: если идеи главенствуют над телом, то посредством этих всемогущих идей можно творить чудеса в материальном мире.
Поскольку в мире Платона небеса и земля, четыре первоэлемента, душа и дух, божественное и земное взаимосвязаны и сопричастны друг другу, не удивительно, что маги пытались извлечь пользу из этого мистического сродства. На том же основании они использовали при построении магических кругов священные числа пифагорейцев: ведь Пифагор учил, что числа старше, а следовательно, могущественнее материальных тел. Пифагорейцы верили, что мир сотворен по математическому плану и приведен в гармонию в соответствии с математическими пропорциями. Красота и порядок для этих философов были немыслимы без чисел. Размеры и массы звезд и расстояния между небесными телами проникнуты мистикой чисел. Весь космос расчислен творцом в строгой математической гармонии.
Мистическое учение о числах и их связи с природными явлениями пифагорейцы называли арифметикой. Научные исследования в области математики шли рука об руку с философскими спекуляциями и фантазиями. В конце концов, пифагорейцы заблудились в мире собственного воображения, арифметика была погребена под наслоениями мистики, а числа превратились в живых существ — в полноправные ипостаси божества. Число четыре соответствовало Гермесу и Дионису; семерка, одно из древнейших мистических чисел, — Афине Палладе; десятка — Атланту, поддерживающему небесный свод. Согласно поэту Гесиоду (VIII в. до н. э.), хаос, или первозданная масса, после сотворения всех вещей обрел свое олицетворение в монаде — единице. Пятерка считалась числом справедливости, так как объединяла в себе «женское» число два с «мужской» тройкой. Шестерка соответствовала Афродите, богине любви, ибо являлась произведением двойки и тройки — первых чисел мужского и женского пола. Плутарх, как мы уже видели, интерпретировал тройку, четверку и пятерку иначе, и можно предположить, что с ходом временем мистические значения чисел не однажды менялись. Пифагорейцы были не только магами-теоретиками: они прилюдно практиковали магию. Эмпедокл (V в. до н. э.) совершал чудеса при большом скоплении народа. Он твердо верил в то, что способен воскрешать мертвых, вызывать дождь и засуху и т. д.
Философы облачили древние магические поверья в прекрасные одеяния разума. Но большинство философов, как и члены всех сословий греческого общества, не гнушались примитивной народной магией и предрассудками.
Фалес (640 — 548 гг. до н. э.) верил в явления демонических призраков, а Платон — в привидений, т. е. духов умерших, которым пришлось вернуться в мир живых из-за неспособности отрешиться от плотских страстей. Демокрит (V в. до н. э.), от души смеявшийся над человеческой глупостью, тем не менее, всерьез рекомендовал при укусе скорпиона сесть верхом на осла и прошептать ему на ухо: «Меня укусил скорпион». За счет этого боль якобы должна была передаться ослу.
Все древние философы верили в магию. Вырваться из этого заколдованного круга не смог ни Гераклит, ни Фалес, ни Пиндар, ни Ксенофонт, ни Сократ. Позднегреческие философы, например, Порфирий (233 — 303 гг. н. э.) всецело посвящали себя практической магии. В наследство своим заклятым врагам, ранним христианам, они оставили сложную систему демонологии. Порфирий был убежден в существовании бесчисленных зверообразных демонов, которые преследуют людей и осаждают людские жилища, питаясь кровью и скверной. Когда мы едим, эти демоны незримо вьются вокруг нас, словно мухи, и отогнать их можно лишь при помощи сложного ритуала. Подобная церемония служила не для умилостивления богов, а исключительно для изгнания демонов.
С незапамятных времен греческая магия испытывала влияние восточных традиций. Ни одна нация в мире не приветствовала чужеземные учения с таким энтузиазмом, как эллины. Греческие жрецы, философы и историки отправлялись в далекие путешествия в поисках мудрости. Чудотворец Аполлон Тианский достиг берегов Индии. Платон сообщает о том, что греки поддерживали тесные культурные связи с Египтом и Критом. Греки сопровождали персидских царей Дария и Ксеркса в их походах. Платон в «Алкивиаде» устами Сократа заявляет, что персидские учителя превосходят афинских. Он с восхищением повествует о блестящем образовании, которое получают персидские царевичи, и о достоинствах их наставников, мудрейшим из которых называет того, кто преподает «магию Зороастра». Мифические герои и боги Востока были эллинизированы. Дельфийский культ зародился на Крите; Адонис произошел от древнееврейского Адонаи; Афродита представляла собой приукрашенную и смягченную версию Астарты; Исида превратилась в Афину; чужеземное происхождение Диониса даже не пытались замаскировать.
