— Итак, — спросила Венера, с трудом переводя дыхание, — вы предполагаете, что маркиз де ла Транблэ намерен на вас жениться?..
— Он не может обладать мною иначе, и если он меня любит, он это сделает…
— А вы думаете, что он вас любит?
— Мое сердце подсказывает мне это… И я думаю, что оно не обманывается.
Венера чуть было не изменила себе. Она уже почти раскрыла губы, чтобы излить свой гнев или, лучше сказать, свою ревнивую ярость. Она хотела подавить Дебору всей тяжестью своего презрения. Она хотела назвать ее жидовкой, а даже в ту эпоху это прозвище считалось оскорблением. Она хотела закричать ей, что французские дворяне никогда не смешивают своей крови с нечистой кровью иудейских дев и что если иногда они берут их в любовницы, то никогда не избирают в супруги. Но с всемогущей энергией воли она удержала себя. Внутренний голос подсказывал, что лучше остаться другом Деборы и что того, кто доверяет, легче обмануть. Поэтому после некоторого молчания она продолжала:
— И вы с гордостью и с блаженством примете такое знатное имя, не правда ли?..
— С гордостью!.. С блаженством! — отвечала Дебора. — О! Да!.. Но не оттого, что я буду носить знаменитое имя… Я буду гордиться, буду счастлива тем, что он выбрал и любит меня!.. Какое мне дело до его предков и до его герба?.. В нем я вижу только его самого.
— Значит, Дебора, вы очень любите его?
Жидовка взяла Венеру за руку и приложила ее к сердцу.
— Люблю ли я его?.. — отвечала она потом. — Люблю ли? Чувствуете ли вы, как мое сердце бьется, когда я произношу это сладостное имя: Рауль!
Венера тихо высвободила свою руку, встала с дивана, отошла в амбразуру окна, закрыла лицо руками и заплакала. Несколько секунд Дебора была погружена в самое себя и не замечала того, что происходило вокруг нее; но наконец рыдания Венеры вывели ее из любовного экстаза. Она задрожала и, вскочив с дивана с чрезвычайным беспокойством и изумлением, подбежала к своей подруге,
— Милая сестрица! — сказала она, обнимая ее. — О! Боже мой! Вы плачете! Отчего? Что с вами? Умоляю вас, скажите мне, чем огорчены вы? Я сейчас показала вам свое доверие, вы в свою очередь скажите мне… Откройте скорее тайну, заставляющую вас плакать…
Венера покачала головой.
— Не расспрашивайте меня, — сказала она.
— Отчего?
— Оттого, что я не могу… Оттого, что не хочу ответить…
— Если вы не доверяете мне, я настаивать не стану.
— Я не доверяю?.. Неужели вы думаете, что если причина моих слез касалась бы меня одной, я утаила бы ее от вас?..
— Уж не обо мне ли вы плачете? — спросила Дебора, Венера кивнула. — Но разве мне угрожает несчастье?
— Да!.. — прошептала Венера.
— Друг мой, сестра моя, — сказала тогда Дебора, — именем привязанности, которую я внушаю вам и которую чувствую к вам!.. Именем той жизни, которую вы спасли, говорите со мною откровенно, не оставляйте меня в этой страшной неизвестности!.. Знать, что мне угрожает большая опасность, и не знать, какого она рода, это и слишком много, и слишком мало!.. Надо было или не говорить мне ничего, или теперь не скрывать от меня ничего…
— Вы этого хотите?
— Да, хочу или, лучше сказать, умоляю вас!..
— Помните ли, что было между нами в этой самой комнате несколько дней тому назад?
— О! Помню как нельзя лучше.
— Ваша настойчивость, милая сестра, восторжествовала над моим отвращением; я взяла вашу руку и сказала вам: «Что вы хотите узнать?» — «Я хочу узнать, люблю ли я?» — отвечали вы мне. «Да, вы будете любить», — сказала я. «Много?» — «Всей вашей душой». — «А буду ли я любима?» — «Конечно». — «Столько же, сколько буду любить сама?» — «Я так думаю». Вы видите, что малейшие подробности этой сцены остались в моей памяти. Я не забыла ни одного слова из ваших вопросов и моих ответов.
— Это правда, — прошептала задумчиво Дебора.
— Я хотела остановиться на этом, — продолжала Венера, — я умоляла вас не расспрашивать меня; но вы хотели узнать больше… Мои просьбы были тщетны, и вы меня спросили: «Выйду я за того человека, которого полюблю и который тоже меня полюбит?» Я должна была отвечать вам то, что прочла на вашей руке, и сказала: «Нет». Вы задрожали… Потом вы спросили меня, уверена ли я в том, что предсказываю вам. «Да, — отвечала я, — уверена, если только мои наблюдения не обманывают меня и мои расчеты не ошибочны»… Но сейчас сомнений у меня нет, потому что на другой день матушка по моей просьбе совещалась со звездами и звезды согласились с линиями вашей руки…
— В таком случае, — перебила ее Дебора, — надо будет верить всем предсказаниям, которые вы мне сделали г тот день!..
— Конечно, надо.
— Вы мне сказали, что человек, которому я отдам свое сердце, существо странное, таинственное, необъяснимое…
— И опять говорю…
— Вы видели в будущем ужасное соперничество…
— Да.
— Постыдное вероломство.
— Да.
— Неизбежную измену.
— Да.
— Наконец, страшную развязку, насильственную и преждевременную смерть, убийство…
— Правда, — отвечала Венера мрачным голосом, — я видела все это, потому что все это справедливо… И я плакала о вас, потому что, узнав сейчас, что вы любите того неизвестного дворянина, этого Рауля де ла Транблэ, я вспомнила неумолимый приговор судьбы и сказала себе, что эта роковая любовь должна навлечь на вашу голову угрожающее вам несчастье…
— Итак, милая Венера, — спросила Дебора, нежно целуя свою подругу, — это единственная причина горьких слез, которые вы проливали сейчас?
— Да, это так… — прошептала Венера.
— Ну, добрая сестрица, успокойтесь, потому что, по моему мнению, все эти опасности существуют только в вашем воображении… Не то чтобы я сомневалась в непогрешимости вашей науки, но мне кажется, что никакое несчастье не может постигнуть влюбленное сердце и что уже сама любовь служит ему защитой!.. Кроме того, я люблю кавалера де ла Транблэ больше жизни и для того, чтобы избегнуть смерти, не откажусь от этой любви…
— Может быть, вы и правы, милая сестра… Может быть, я и ошибаюсь… Дай Бог, чтобы наука моя была лжива и предсказание ее ложно!.. С какой радостью я стала бы презирать ее, тем более что дело идет о вашем счастье…
Но Венера про себя прибавила:
«Я знаю, я чувствую, я вижу, что предсказание справедливо!.. Ужасная и вероломная соперница твоя — это я!.. Рука, которая поразит тебя во мраке, будет моя! Зачем бороться? Судьба нас обеих написана там! Надо покориться велениям рока…»
Понятно, что с этой минуты разговор между молодыми девушками не мог более продолжаться. Люцифер сослалась на нужные и важные занятия. Она простилась с Деборой, обещав ей прийти на другой день.
