всех министров, кроме Дюмурьеза, который вскоре ушел в отставку, чтобы принять командование на бельгийском фронте. Когда весть об этих вето распространилась по Парижу, это было воспринято как знак того, что Людовик ожидает, что армия, французская или чужая, скоро достигнет Парижа и положит конец революции. Были разработаны дикие планы эвакуации столицы и формирования новой революционной армии на дальнем берегу Луары. Лидеры жирондистов распространили среди секций призыв к массовой демонстрации перед Тюильри.
Так 20 июня 1792 года возбужденная толпа мужчин и женщин - патриотов, хулиганов, авантюристов, ярых последователей Робеспьера, Бриссо или Марата - ворвалась во двор Тюильри, выкрикивая требования и насмешки и настаивая на встрече с "месье и мадам Вето". Король приказал своим стражникам пропустить несколько человек. Полсотни человек вошли, размахивая своим разнообразным оружием. Людовик занял место за столом и выслушал их просьбу снять вето. Он ответил, что вряд ли это подходящее место и обстоятельства для рассмотрения столь сложных вопросов. В течение трех часов он выслушивал аргументы, мольбы и угрозы. Один мятежник кричал: "Я требую санкции на декрет против священников; ... или санкция, или вы умрете!" Другой направил шпагу на Людовика, но тот остался безучастным. Кто-то предложил ему красный колпак; он торжественно надел его на голову; захватчики закричали: "Да здравствует нация! Да здравствует свобода!" и, наконец, "Да здравствует король!". Петиционеры ушли, сообщив, что они хорошенько напугали короля ; толпа, недовольная, но усталая, рассосалась по городу. Несмотря на вето, декрет против неисповедующего духовенства был введен в действие; но Ассамблея, стремясь отмежеваться от населения, оказала королю восторженный прием, когда он по ее приглашению пришел принять обещание хранить верность.15
Радикалам не нравилось это церемониальное примирение буржуазии с монархией; они подозревали искренность короля и возмущались готовностью Собрания остановить революцию теперь, когда средний класс закрепил свои экономические и политические завоевания. Робеспьер и Марат постепенно обращали якобинский клуб от буржуазных настроений к более широким народным симпатиям. Пролетариат промышленных городов шел к сотрудничеству с рабочими Парижа. Когда Ассамблея обратилась к каждому департаменту с просьбой направить отряд Федерации национальных гвардейцев для участия в праздновании третьей годовщины падения Бастилии, эти "фельдъегеря" были в основном выбраны городскими коммунами и выступали за радикальную политику. Один особенно мятежный полк, численностью 516 человек, отправился из Марселя 5 июля, поклявшись свергнуть короля. Во время своего марша по Франции они пели новую песню, которую сочинил Руже де Лисль, и от них она получила название, которое он не предполагал, - "Марсельеза".*
Марсельцы и несколько других делегаций федеристов добрались до Парижа после 14 июля, но Парижская коммуна попросила их задержаться с возвращением домой: они могли ей понадобиться. В Коммуне - центральном бюро, состоящем из делегатов от сорока восьми "секций" города, - теперь доминировали радикальные лидеры, и с каждым днем она заменяла муниципальные власти в качестве правительства столицы, находясь в своем офисе в Отель-де-Виль.
28 июля город вновь был потрясен страхом и яростью, узнав о манифесте, изданном герцогом Брауншвейгским из Кобленца:
Их Величества Император и Король Пруссии, доверив мне командование объединенными армиями, собранными ими на границах Франции, желают сообщить жителям этого королевства о мотивах, определяющих политику двух государей, и целях, которые они преследуют.
Самовольно нарушив права немецких князей в Эльзас-Лотарингии, нарушив и свергнув добрый порядок и законное правительство в глубине королевства, ... те, кто узурпировал бразды правления, наконец, завершили свое дело, объявив несправедливую войну его величеству императору и напав на его провинции в Низких странах.....
К этим важным интересам следует добавить еще один предмет заботы, а именно: положить конец анархии во внутренних районах Франции, остановить нападения на трон и алтарь, ... вернуть королю безопасность и свободу, которых он сейчас лишен, и поставить его в положение, позволяющее ему вновь осуществлять законную власть, которая ему по праву принадлежит.
Убежденные в том, что здравомыслящая часть французской нации отвращается от эксцессов господствующей в ней фракции и что большинство народа с нетерпением ожидает того времени, когда оно сможет открыто заявить о себе против одиозных предприятий своих угнетателей, Его Величество Император и Его Величество Король Пруссии обращаются к ним и приглашают их без промедления вернуться на путь разума, справедливости и мира. В соответствии с этими взглядами я... заявляю:
1. Что... оба союзных двора не преследуют никакой иной цели, кроме благополучия Франции, и не имеют намерения обогатиться за счет завоеваний.....
7. Жители городов и селений, которые осмелятся защищаться от войск Их Императорских и Царских Величеств и открывать по ним огонь... будут немедленно наказаны по самым строгим законам войны, а дома их будут... разрушены.....
8. Город Париж и все его жители должны немедленно и без промедления подчиниться королю. Их Величества заявляют... что если замок Тюильри будет введен силой или подвергнется нападению, если малейшее насилие будет предложено... королю, королеве и королевской семье, и если их безопасность и свобода не будут немедленно обеспечены, они совершат вечно памятное возмездие, предав город Париж военной казни и полному уничтожению.....
Именно по этим причинам я самым настоятельным образом призываю и увещеваю всех жителей королевства не противодействовать передвижениям и действиям войск, которыми я командую, а, напротив, предоставлять им повсюду свободный проход и помогать... им со всей доброй волей.....
Дано в штаб-квартире в Кобленце, 25 июля 1792 года.
ШАРЛЬ ВИЛЬЯМ ФЕРДИНАНД,
ГЕРЦОГ БРАУНШВЕЙГ-ЛЮНЕБУРГСКИЙ16
Этот мрачный восьмой абзац (возможно, предложенный любезному герцогу мстительными эмигрантами17) был вызовом Собранию, Коммуне и народу Парижа: отказаться от Революции или сопротивляться захватчикам любыми средствами и любой ценой. 29 июля Робеспьер, выступая в Якобинском клубе, потребовал, в знак протеста против Брюнсвика, немедленного свержения монархии и установления республики с всеобщим избирательным правом. 30 июля марсельские фельдъегеря, все еще находившиеся в Париже, присоединились к другим провинциальным отрядам и пообещали помощь в свержении короля. 4 августа и в последующие дни часть города за частью направляла в Ассамблею уведомления о том, что больше не признает короля; 6 августа депутатам была представлена петиция с требованием низложить Людовика. Собрание не приняло никаких мер. 9 августа Марат опубликовал призыв к народу вторгнуться в Тюильри, арестовать короля и его семью, а также всех промонархических чиновников, как "предателей, которых нация... должна прежде всего принести в жертву общественному благосостоянию".18 Этой ночью Коммуна и секции зазвонили в набат, призывая народ к массовому скоплению вокруг Тюильри на следующее утро.
Некоторые пришли уже в три часа утра; к семи часам двадцать пять секций прислали свои квоты людей, вооруженных мушкетами, пиками и шпагами; некоторые пришли с
