подрабатываешь или… ну… Может, вообще чем-то незаконным промышляешь.
Опёршись плечом об дверной косяк, Назар прищуривается.
— Это ты по внешности моей такие выводы сделала?
От неловкости отвожу взгляд в сторону и отвечаю:
— Честно? Да.
— И этим ты меня удивляешь, Катюш.
— Почему?
— Потому что кому, как не тебе, должно быть известно, что внешность бывает очень обманчивой, — нейтральным тоном произносит Назар, но у меня складывается ощущение, будто он только что меня отчитал.
Однако это ощущение исчезает сразу, как Назар растягивает губы в мягкой улыбке и зовёт меня пойти на кухню.
Следую за ним и наблюдаю, как он заваривает чай, ставит на стол печенье, конфеты и сухофрукты. Отмечаю про себя, как ловко он всё делает. В его движениях нет скованности или неуверенности. Ещё раз убеждаюсь, что с самооценкой у Назара всё в полном порядке. Поразительно. Если бы я жила в подобном месте, точно не ощущала бы себя королевой. Хотя… кто знает.
Поток моих мыслей прерывает вибрация телефона. Извиняюсь и спешу скрыться в ванной комнате.
— Алина! — раздаётся в трубке взволнованный мамин голос. — С тобой всё в порядке? Ты скоро приедешь?
— Со мной всё хорошо, мам, — скрещиваю пальцы на свободной руке и выпаливаю: — Я не приеду сегодня.
На том конце повисает молчание, а через пару секунд мама сдавленно произносит:
— То есть как не приедешь?
Сглатываю, набираюсь смелости и отвечаю:
— Я останусь у Назара.
— В смысле ты у него останешься?! — мамин голос резко повышается на несколько октав. — У него — это где?! Что вообще происходит?! Алина, ты в своём уме?! А ну быстро домой! Ты же мне обещала!
— Да, мам, знаю. Обещала. Но пожалуйста… Я ведь уже взрослая. Ничего страшного не случится, если я переночую не дома.
— Ты хоть представляешь, чего мне стоило утихомирить твоего отца?
— Да, я всё понимаю. Но и ты меня пойми.
Начинаю приводить разумные доводы, но на маму не действует ничего. Я уже пообещала, что позвоню с утра, описала квартиру, поклялась, что это не наркопритон, даже сфотографировала сияющую чистотой ванную и отправила снимок маме — ноль реакции. Она требует, чтобы я вернулась домой, и я от отчаяния даже повышаю голос.
— Кать, всё в порядке? — доносится из-за двери, и я прикусываю губу.
В следующую секунду Назар заходит и смотрит на меня, нахмурившись. Видимо, слышал мои последние не особо вежливые высказывания.
Он протягивает руку, и тут наступает моя очередь изумляться.
— Дай я сам поговорю с ней, — поясняет Назар свой жест. — Как к ней обращаться?
— Светлана Николаевна, — шепчу, всё ещё выслушивая нескончаемый поток маминых причитаний.
Она волнуется, я понимаю, но моё терпение на исходе, поэтому я просто передаю телефон Назару. Сама я с мамой сейчас договориться не смогу. Она просто-напросто отказывается воспринимать меня всерьёз. В то, что Назар сможет её убедить, я тоже не верю. Но попытка не пытка, так ведь?
Насчёт несостыковки имён я не волнуюсь, потому что говорила маме о том, что представилась Назару Катей. Маму это лишь успокоило. Она обрадовалась тому, что я додумалась скрыть свои настоящие имя и фамилию, а также сказала, что отношения, начавшиеся со лжи, обречены. А сейчас вот мама опять распереживалась. Но это понятно. Я ведь дала ей обещание. Как давала его и себе, запрещая даже мысли допускать об отношениях с Назаром. Но я оба их нарушила. Вот так просто.
Я всерьёз думаю об этом. И я правда намерена остаться здесь. И если до звонка мамы я планировала провести с Назаром пару ночей, то сейчас склоняюсь к тому, чтобы задержаться на неделю. А что? Тут не так уж и страшно.
Ой! А если мама назло мне расскажет Назару обо всём? Я же обманула его, скрыла правду. Ох, боже мой…
На цыпочках выхожу из ванной и крадусь к спальне, куда Назар ушёл, чтобы поговорить с моей мамой вдали от моих любопытных ушей.
— Конечно, Светлана Николаевна, — произносит Назар, стоя спиной ко мне, но я прям вижу, как он улыбается в этот момент. — Она будет звонить вам по несколько раз в день, — он слушает маму и вновь берёт слово: — Разумеется, вы можете приехать сюда. Катя скинет вам адрес. Мои двери для вас всегда открыты, — и снова секундная пауза, затем ответ Назара: — Нет, ей ничего не угрожает. Даю слово, что она будет в безопасности рядом со мной.
Мои щёки заливаются румянцем. Неужели мама разрешила мне остаться?
— И вам доброго вечера. Катя позвонит с утра, я проконтролирую.
Он поворачивается, и я вспыхиваю ещё больше, понимая, что поймана с поличным.
— Подслушивать нехорошо, Катюш.
— Извини. Как тебе удалось уговорить её?
— Я мастер убеждения, — самодовольно улыбается он.
— И всё же?
— Давай, это останется между мной и твоей мамой. А ты расслабься и ни о чём больше не переживай.
Назар кладёт телефон на стол, приближается ко мне, проводит ладонями по моим плечам. Его взгляд загорается азартом и даже какой-то толикой одержимости.
— Хочу написать тебя.
Дважды моргаю, прежде чем до меня доходит смысл этих слов.
— В смысле мой портрет?
— Не совсем. Платье нужно будет снять.
— Но…
— Никаких «но», Кать, — его пальцы присборивают ткань, тянут платье вверх. — И бельё тоже, — подцепляют застёжку бюстгальтера, расстёгивают. — Волосы чуть растрепать, — ныряют в русую копну и слегка придают ей объём. — Ты восхитительна, — шепчет Назар, оголяя меня по пояс. — Горячая девочка.
Он очерчивает заострённые соски, скользит ладонями вниз и стягивает с меня трусики. Надо ли говорить, что его прикосновения вызывают дрожь во всём теле и
