Читаем без скачивания Ролевик: Хоккеист / "Лёд" - В. Кузнецов

Спорное решение не вывело "Инферноз" с последних позиций, но позволило менеджерам клуба сосредоточиться на одной задаче: подборе и воспитании хоккеистов-агентов. Со временем это стало приносить плоды: игроки проходили жесткую школу, вынужденные полагаться не на магию и покровительство духов, а на самих себя. Клуб играл свой четвертый сезон, и в его рядах до сих пор не было ни одного рекрута, а побед за прошедший сезон насчитывалось уже вдвое больше, чем во времена Канзаса.

Для Джастифая устроить "Варлокс" поражение в Нью-Джерси было бы лучшей демонстрацией своих сил. Но была в этом и сложность — как колдун-экстремист поможет клубу не использующему колдунов?

Поезд серебряной стрелой рассекал снежную ночь. Мерно стучали колеса, скрипели переборки, едва слышно перешептывались в стенах духи и потрескивали охранные чары. Все-таки Патрик любил поезда, любил ночную дорогу — и это странное чувство, когда движение происходит как бы помимо твоей воли, вне тебя. И вместе с тем — всецело тобой владеет. Казалось, он давно и прочно свыкся с этими ощущениями, еще в прошлой жизни. Плант говорил, что Руа и до аварии был хоккеистом. И что рекрутеры знали это, когда выбирали его. Странно, если так, почему его не смогли опознать? Даже с учетом младших лиг хоккеистов на континенте была всего пара тысяч… Или он, как и Наслунд с Далином, прибыл из умирающей Европы? Нет, для него шведы казались еще более чуждыми, чем канадцы и американцы.

Еще этот бармен, Деймион Стоун. Он действительно кого-то неуловимо напоминал Патрику. И именно это сходство, сходство с кем-то оставшимся в темной части памяти Руа, не давало просто выбросить его из головы.

"Что для тебя важнее — победа команды или личный успех?"

Глупо спрашивать такое у рекрута. У рекрута нет "личного", его амбиции и чувства неразрывно связанны с командой, с ее победами, с ее силой. К тому же, он хорошо понимает, сколько ему отпущено. И то, что нет способа увеличить этот срок. Смерть неотвратима и естественный порядок вещей не может быть изменен. Постепенно, его тело само начнет отторгать инородные вкрапления, продлевающие его существование. Полярности начнут меняться — то, что помогало, станет мешать. Появятся и новые проблемы: кости станут хрупкими, мышцы и сухожилия потеряют эластичность, ухудшатся зрение и слух. Тело начнет трещать и разваливаться, как пересушенная глиняная статуэтка. А когда рекрут станет слишком дорогим в "обслуживании", его спишут. Лишившись каждодневного ухода худду-скульпторов, он "закончится" в несколько месяцев, и останки его предадут кремации, потому что даже собственный дух не пожелает сохранить тело связующим звеном с миром живых.

Все это неизвестно обычным болельщикам. Для них рекруты — особая каста, что-то вроде тайного общества. Воплощенные скорость, сила и точность, носители особого благословения. Газетчики будоражат народ сенсационными расследованиями, темными историями и другим барахлом, которое лишь надежнее укрывает правду. Правду простую и банальную, если как следует разобраться.

— Почему не спишь, Руа? — раздался в темноте голос Дага.

— Не знаю. А ты?

— Мне все равно. Эту игру я сижу в запасных. Как и предыдущие. Как и следующие.

— Все может измениться. Ты в клубе, тебя обслуживают скульпторы, на тебя настраиваются операторы. Значит, в любой момент тебя могут вывести на лед.

— Могут. Если ты получишь травму или какой-то колдун надет щель в твоей защите.

— В Нью-Джерси нет колдунов.

— Значит, только травма.

Они замолчали. Стук колес стал чаще — поезд набирал скорость.

— Команда стала сильнее с твоим появлением, — вдруг продолжил Даг. — Это хорошо. Хорошо для команды. Я — часть команды и что хорошо для нее, хорошо и для меня. Теперь, когда у "Варлокс" есть ты, меня спишут. Получается, быть выброшенным на улицу для меня хорошо. Поэтому я не сплю. Я не могу понять, почему так получается, Руа. Может, ты знаешь?

"Что для тебя важнее — личный успех или успех команды?"

Патрик закрыл глаза. Очень хотелось, чтобы этот разговор просто закончился.

— Я не знаю, Даг. Я не знаю.

— Меня беспокоит твоя рука, Патрик. Она плохо реагирует на пробуждающие заклятья.

Худду-скульптор задумчиво трет края маски пальцем с тремя перстнями. Руа смотрит на него без выражения. Разбираться в сомнениях колдуна — не его забота.

— Рука слушается хорошо, скульптор, — произносит он спустя секунду.

— Да-да, я вижу. Ладно, иди. Посмотрим, что будет на игре.

Руа отправляется в раздевалку, забирается в свой угол и начинает методично облачаться. Первыми — коньки. На стальной кромке лезвий вытравлен защитный знак. Конькам вратаря не нужна скорость. Им нужна устойчивость и согласие с ледяными предками, так что чар на них гораздо меньше, чем на коньках полевых игроков. Затем — панцирь, сложная составная броня, закрывающая грудь, живот, плечи, руки до локтей, спину. Дюраль и пластик вторичной переработки, кропотливо покрытые резьбой защитных рун и украшенные пентаклями. Потертости и царапины, нарушающие целостность священных рисунков, тщательно восстановлены младшими колдунами клуба. Раковина на пах менее снаряжена, а вот на шортах вышиты слова заклинаний и обращений к духам. Затем идут щитки, тщательно прикрепляемые к ногам и к лезвиям коньков, с дополнительной защитой колен. Щитки "Варлокс" — особенные. В верхней части каждого — небольшой герметичный карман, где хранится щепотка праха самого Жоржа Везины — легендарного вратаря "Варлокс" эпохи становления, когда они еще назывались "Маринерз". Предыдущие названия клуба запрещалось упоминать вслух, дабы не разгневать духов, но Везина был особым случаем. Его покровительство было для вратаря своего рода пропуском в "Варлокс". На тренировке новичка ставили в ворота и атаковали всем клубом. Если дух принимал игрока, то в один момент тот становился непробиваемым, отражая две или даже три шайбы сразу. Руа помнил это ощущение — тело становится чужим, действует, слово само по себе. Во время игр такого не случалось, но все вратари знали — в "щитках Везины" ты всегда быстрее и точнее, чем в обычных.

Джерси. Простой свитер цветов клуба с номером и фамилией. До Пробуждения Духов — просто способ идентификации. Сейчас — главный охранный оберег игрока. Каждый номер имеет свою историю и духов, которые связанны с ним. Это может быть история побед и неудач, славы и позора, потому выбирать нужно с осторожностью. Даже если номер раньше не использовался, нужно проверить, как отнесутся к этим цифрам духи клуба. Каждый год после драфта "Варлокс" привозят из северной тундры шамана-нумеролога, чтобы тот проверил каждую цифру. Есть и запретные номера: благословенные — те, что носили величайшие игроки и проклятые — те, что принесли клубу несчастья. Полоса с фамилией, которая нашивается на спину — сильный колдовской талисман, оберегающий носителя от порчи и сглаза, которые могут навести враги. Правилами запрещено прямо вредить хоккеистам, но соблазн всегда был слишком велик, к тому же, публике всегда хочется яркого шоу, а значит, наговоры и проклятья будут в каждом матче, и чем больше клубу нужна поддержка болельщиков — тем больше их будет. На груди еще один талисман — эмблема клуба. Их создают с особенным усердием, и не только из практических соображений. Качество и сила чар на эмблеме — это показатель престижа и уровня клуба, по которому его оценивают спортивные эксперты. Для "полировки" джерси усиливают множеством малых колдовских атрибутов, большая часть которых создается персонально под каждый матч. Это пергаментки, восковые печати, костяные руны и шаманские порошки, зашиваемые в особых карманах.

Теперь шлем — вратарская клетка, как его зовут хоккеисты. Смесь пластика и металла со множеством подгоночных ремней и замков. Лучше, чтобы была маска, но маска требует отдыха, ей нельзя пользоваться больше трех игр подряд. Шлем надежнее защищает, он больше, а значит на его можно наложить больше заклятий, но Патрик все равно предпочитает маску. Главное отличие в том, что маска имеет собственного духа. Единожды признав хозяина маски, дух будет служить ему верно и преданно. Надетая маска словно врастает в лицо, перестает натирать, саднить, мешать обзору и дыханию. И этого ощущения не даст даже нашпигованный самыми дорогими чарами шлем.

Но маска осталась в Монреале.

Последними идут перчатки: блокер на левую, ловушка на правую. Блокер, широкий и плоский, прямое продолжение клюшки, покрыт отражающими заклятьями. Ловушку украшает кисть с тремя куриным перьями и руна захвата на внутренней стороне, перед каждым матчем обновляемая кровью жертвенного животного. Какая именно кровь угодна духу ловушки сегодня, колдун по вратарскому оборудованию узнает в специальном ритуале. Для матча с Нью-Джерси дух возжелал крысу. Говорят, в плей-офф аппетиты таких духов существенно возрастают. В прошлом году, в битве за кубок "Нью-Йорк Дримспикерс" положили на алтарь человека, но, проиграв, сожгли перчатку, приговорив дух к вечному скитанию между мирами.