Его глаза сверкали праведным негодованием.
— Почему укокошила? — невинно улыбнулась я. — Может быть, протянула ножницы и наблюдала, как ребенок корчится в крови…
— Она не монстр! — крикнул он.
— Знаешь, друг мой, историй о таких страшных проявлениях детской ревности сколько угодно, — ответила я. — Увы, против этого ты мне возразить не можешь… Этот ребенок отнимал у Кати материнскую любовь. Может, она привыкла к обожанию настолько, что любое проявление чувств матери к другим казалось Кате несправедливым? В четыре года дети еще мыслят на уровне растений…
— А, кстати, почему ты не допускаешь участия Вики в этом? — схватился за Вику, как за соломинку, мой утопающий в любви босс. — Она тоже могла это сделать.
— В десять лет уже есть чувство ответственности, — пожала я плечами. — И потом я пытаюсь понять причину Викиного исчезновения, всего лишь… Это старое дело может оказаться поводом для ее странного поведения. Возможно, Вика всю жизнь мучается комплексом вины. В принципе именно о нем упоминал Евгений Ильич. И ничего подобного нет у Кати.
— Ты сама говоришь, что она была еще слишком мала…
— Послушай, — попросила я его. — Не кипятись, ладно? Я не собираюсь твою Екатерину обвинять в убийстве младенца. Слишком тяжелое обвинение, чтобы выдавать его лишь на основании своих слабеньких догадок.
— Вот именно, — несказанно обрадовался Ларчик. — Сама же и сказала.
— Но если ты считаешь, что все мои догадки не более чем глупость, можешь оставаться при своем мнении. Я же постараюсь либо утвердиться в них, либо опровергнуть, но только на основе реальных фактов. Пока же факты таковы, что обе девочки стали свидетелями самоубийства ребенка, пусть даже и случайного, и потом агрессия несчастной матери была направлена на обеих девиц, но в большей степени именно на Екатерину. Почему? Что она успела понять или узнать? Что так старательно скрывают от нас и Евгений Ильич, и Екатерина? И почему медальон с волосами малыша найден у убитого Салилова? Согласись, такая масса вопросов требует ответов, и кто-то из наших с тобой невольных знакомцев ответы на эти вопросы прекрасно знает! Можно тебя попросить об одной вещи?
— Конечно.
— Забудь о том, что ты плененный чарами красавицы Екатерины Ларчик! Вспомни, что ты сыщик. Потому что одной мне решить эту головоломку не по силам…
Он молчал. Слава богу, подумала я. Если бы страсть уже окончательно взяла верх над его рассудком, сейчас последовала бы гневная отповедь, что я все придумываю. А то, что он еще не лишился способности думать, радует несказанно!
Телефон прервал звоном тишину в тот момент, когда Ларчик открыл рот, собираясь мне ответить.
Я подняла трубку.
— Алло?
— Простите, — услышала я женский голос, немного глуховатый и тихий. — Я по поводу объявления по телевизору. Там был ваш номер…
— Вам известно что-то о Виктории Юсуповой? — я постаралась справиться с охватившим меня волнением. Больше всего я боялась, что Вики уже нет в живых!
— Да, известно, — сказала женщина.
— Что? Где она? Жива ли она?
— Дело в том, что Виктория Юсупова не хочет, чтобы вы ее искали.
— Откуда вы это знаете?
— Виктория Юсупова — это я, — сказала женщина.
— Что? Вы? — боясь поверить своим ушам, переспросила я.
— Да, — сказала женщина. — Пожалуйста, передайте моей сестре, что со мной все в порядке и скоро я появлюсь. Просто обстоятельства таковы, что пока я не могу этого сделать. И не ищите меня больше, хорошо?
Она так резко повесила трубку, что я не успела больше ни о чем ее спросить. Слава богу, Ларчику хватило ума позвонить на АТС!
— Ну? — спросила я его, не теряя надежды.
— Таксофон, — развел Ларчик руками. — Единственное, что мне могли сказать, что этот таксофон расположен неподалеку от ночной дискотеки «Бэтмен».
Глава 7
В каком же темпе я неслась к этой проклятой дискотеке — вы и представить себе не можете! Даже Лариков не мог за мной угнаться. Я слышала только его сопение за спиной. Влетев в «Бэтмен», я сунула мрачному «церберу» при входе сотенную купюру.
— Благодарствую, — осклабился «цербер», сразу приобретший сходство с благообразным питоном.
— Молись за меня, дружок, — улыбнулась я. — Помяни в молитвах рабу божию Розалинду.
Не знаю, почему мне приспичило так себя обозвать. Парень от этакого имени слегка обалдел и вытаращился на меня в оцепенении, близком к благоговению.
Следом за мной бежал Лариков.
Искомой дамочки субтильного сложения нигде не было!
Я остановилась посередине зала, прищурившись. Первое, что я отметила, — что ни одной девицы, похожей на Вику, тут не было. Второе — что тут собралась самая что ни на есть клоака — ни один из присутствующих мужчин даже в самых страшных снах не мог бы претендовать на мою благосклонность.
К тому же в этой «респектабельной зале» чем-то пахло — то ли потом, то ли еще какой-то гадостью.
Разобраться без ста граммов не было никакой возможности!
— Мадемуазель, — зазвучал над моим ухом голос похотливого самца. — Разрешите предложить вам свои скромные услуги…
Ох, какая кретинская фраза!
Почему же скромные? Если ты заранее уверен в их «скромности», и предлагать тогда незачем!
Я обернулась чисто машинально и увидела перед собой кряжистого и малорослого мужчинку лет пятидесяти, улыбающегося мне жалостливой и одновременно зазывающей и просительной улыбкой.
— Я как вас увидел — весь свет померк, — доверительно признался мне он в собственной глупости. — Такая рыжеволосая красавица… Прямо как Мишель Пфайфер…
— Мишель Пфайфер — пепельная блондинка, — пояснила я, все еще пытаясь в этом нагромождении бестолковых фигур отыскать ту, которая была мне сейчас нужнее всех. — А я стану пепельной блондинкой только после глубокого окрашивания, но я не могу себе этого позволить. Мой супруг не выносит пепельных блондинок…
— Вы замужем? — с ужасом воскликнул мой коротконогий поклонник.
— Да, за португальским инфантом, — холодно сообщила я, пытаясь продвинуться вглубь, так как на одно мгновение мне показалось, что в глубине зала мелькнула фигурка Вики.
— Но… — задумчиво попробовал он мне возразить.
— Я замужем за последним инфантом, — подчеркнула я. — Он жутко ревнив. Его зовут Серхио Пенсонарро…
Ах, лучше б я и не вспоминала про неверного!
Слеза скатилась по моей щеке противу воли моей, и заболело сердце…
Где он сейчас?
В объятиях ненасытной менеджерши? Или какая-нибудь Лена Гусакова прижала его к своей груди?
Я справилась с горькими воспоминаниями о коварном Пенсе. Пускай! Настанет миг — он не преминет пожалеть о своей грубой и глупой оплошности! В конце концов, у меня тоже есть один поклонник, хотя была вынуждена признаться, что бывают и получше.
В это время за моей спиной раздалось неровное дыхание моего телохранителя Ларикова, что вернуло меня с небес на землю.
— Ну как? — спросил он. — Ты ее не видела?
— Нет, — развела я руками, наблюдая, как ошибочно принявший Ларикова за португальского инфанта поклонник тает в толпе. — А ты только что спугнул мою надежду на дальнейшую счастливую жизнь. И нет за то тебе пощады!
Лариков начал нервно озираться. Вид у него при этом был такой недоуменный, что я не удержалась и хихикнула.
— Александра, — сурово и назидательно произнес он. — Мы тут по делу или разыскиваем твое счастье? Ну и нахальный же тип!
— А что, мое счастье — не дело, что ли? — поинтересовалась я, ища взглядом Вику. Но, увы, мой взор упирался все в того же пузатенького дядьку. Вики не было.
— Да уж, — выдохнула я, присаживаясь за столик. — Если она так истово от нас скрывается, напрашивается совсем непривлекательный вывод… Что Вика Юсупова убила Салилова. Что будем делать, босс?
— Попробуем доказать обратное, — с надеждой произнес Ларчик. — Мне не верится, что это она.
— Не верится или не хочется верить? — уточнила я.
— И то и другое, — признался Ларчик. — Как-то Вика не вяжется с образом убийцы. Даже этого Салилова. Что нам делать?
— С Салиловым? — переспросила я. — Да с ним уже делать нечего. Все, что могли, с ним сделали, разве что взять на себя бальзамирование…
— Иногда я пугаюсь, как быстро ты потеряла свою душевную чистоту, — глубокомысленно заявил Лариков. — Сменила, так сказать, наивное очарование на омерзительную циничность…
— Не без твоего участия, дорогой, — парировала я. — Ладно, я думаю, что для начала нам надо что-нибудь выпить. Например, джин с тоником, если тут таковой подают. Только давай уйдем подальше от этого ужасного динамика — я тут рискую охрипнуть и оглохнуть.
— То есть ты предлагаешь мне сидеть тут и распивать спиртные напитки? Мы сюда за этим пришли? — гневно вопросил босс.
