Читаем без скачивания Деньги или закон - Николай Леонов

- Веришь-не-веришь. Разыщи, пожалуйста, нашу компанию, если они в ресторане, найди столик неподалеку, - сказал Гуров. - Я буду болтаться у дверей.

- Как скажете, - Станислав хотел было козырнуть, но передумал.

Гуров с интересом разглядывал публику.

Одета она была разношерстно. Женская половина следила за своей внешностью неизмеримо внимательнее: цена мужчины определялась содержимым бумажника. Девочка лет семнадцати, в строгом платье и с неброским макияжем, понравилась Гурову. Они встретились взглядом, сыщик улыбнулся, девушка подняла вопросительно тонкую бровку. Он начал закуривать, гадая, неужели она платная, такая молоденькая и чистенькая? Или он, старый козел, ничего не понимал, а девушка пришла сюда развлечься, просто потанцевать? Но музыка и танцы на втором этаже. Девушка и ее подруги не играют и не танцуют, значит, ищут клиента. Если так, у них должен быть сутенер-охранник. Гуров пригляделся, но никого подходящего не заметил. А может, ее нужно пригласить к стойке бара или в ресторан и тогда проявится сутенер? Пригласить ее на коктейль?

Его размышления прервал Станислав, бесцеремонно толкнувший под локоть.

- Так задумчив бывает поэт в поисках рифмы. Они в ресторане, пошли, - он увлек Гурова к лестнице.

Зал представлял собой амфитеатр, пологий и просторный. Снизу круглая площадка для танцев, на которой топталась лишь одна пара, на сцене - оркестр и орущий гитарист.

- Садись, - Станислав усадил Гурова за стол. - Мария с компанией сидит справа, через столик.

Гуров оглядел полупустой и полутемный зал, высматривая, нет ли знакомых лиц.

Нет, все было благопристойно, чинно, достаточно скучно, певец-гитарист окончательно охрип, его сменила девица в смелом декольте, но совсем без голоса, она шептала в микрофон, чуть ли не лизала его.

Официант принес две порции виски и блюдечко с орешками, Станислав успел сделать заказ. Столик, за которым сидела Мария, был на шестерых. Рядом с актрисой располагался полный лысый мужчина, с другой стороны сидел молодой, коротко стриженный блондин, лицо его находилось в тени, и Гуров, видевший Олега Турова лишь на фотографии, догадался, что это он и есть. Марию Гуров видел плохо, в основном прическу. Третий мужчина, блондинистый широкоплечий атлет, смахивал на охранника, о девицах на таком расстоянии, учитывая освещение, ничего сказать было невозможно, разве что яркие блондинки, не более.

- Одна из блондинок - наша Катюша, - неожиданно сказал Станислав.

Мимо Гурова и Станислава прошел Черт с заметно выпившей девицей. Человек, которого разыскивали сыщики, прошел рядом, занял столик неподалеку, розыскники никак не реагировали. Они не знали Черта в лицо, даже не имели его примет, а он не знал о существовании этих ментов. Он, конечно, не сомневался, что милиция его разыскивает, но такого близкого соседства не мог предположить. Мужчина был брюнет, высокий, хорошо сложенный, с уверенными движениями, в великолепном английском костюме. Женщина - в плохо сидящем, вызывающе ярком платьице, с ползущей по лицу косметикой, пьяненькая, которых принято называть шлюшками. Гуров отметил несоответствие, отвернулся и забыл. А не надо было ему этого делать, ой, не надо! Особенно, учитывая незначительное происшествие, последовавшее чуть позднее.

Прошло часа два, менялись лишь люди на сцене, показали даже некое подобие стриптиза: усталые девушки раздевались до лифчика и трусиков, словно собирались окунуться в бассейн.

Неожиданно за столом, где сидела Мария, начали говорить на повышенных тонах, затем Олег Туров вскочил и плеснул из бокала в лицо лысому толстяку, который отбросил стул и решил, видимо, перейти к рукопашной.

- Станислав, забери Марию, - Гуров поднялся.

Крячко мгновенно подскочил к ссорящимся, незаметно ткнул двумя пальцами толстяка по печени, отчего тот осел на стул.

- Прошу меня извинить, - тихо, но твердо заявил Станислав, - но великой актрисе противопоказаны стрессовые ситуации - завтра у нее сложные съемки.

- Ты кто, собственно, будешь? - грубо спросил Олег Туров.

- Если Станислав говорит, пора домой, значит, так оно и есть, - заявила Мария, вставая. - Спасибо за компанию.

- Машенька! - воскликнул Олег.

- Как? - спросила Мария, в ее вопросе было столько удивления, главное, льда, хватило бы и на белого медведя.

Мария прошла на выход, взяв под руку Гурова.

В этот момент Черт и увидел сыщика. Пришел Черт ради встречи с Олегом Туровым, случайно выяснив, что тот будет со знаменитой актрисой, которая живет с известным ментом.

Не надо быть семи пядей, чтобы понять, что мужики из "конторы".

- Мальчики, вы просто прелесть, - щебетала Мария, несколько ошеломленная внезапным появлением друзей. - Я уже начала придумывать предлог, как смотаться... Сказка...

Черт проводил взглядом ушедших и подсел к столику Турова.

- Привет, Олег, сколько лет, - сказал Черт. - А где твоя умненькая сестренка?

- А, привет, Сергей, - вяло отозвался Олег. - Знакомься, все свои.

- И красотки! - отпустил Черт комплимент, пожимая руку Катюше Сметаниной.

Глава шестая

Биография Сергея Бестаева была богатой, пестрой, но не отличалась особой оригинальностью, как и его характер. Обладая броской внешностью, он нравился людям, особенно женщинам, легко с ними сходился, быстро забывал.

Природа отрезала ему щедро, еще в девятом классе он был ростом за сто восемьдесят, правда, в дальнейшем не вырос. Широкоплечий, поджарый брюнет с голубыми глазами, он в школе учился легко, был твердый "хорошист", бытовало такое странное слово. Он был отличный физкультурник, играл за сборную школы в футбол и баскетбол, бегал и прыгал. Любимец школы, как учителей, не имевших с ним забот, так и ребят, получавших от него точный пас, и девчонок, ходивших с ним в кино, многие из которых мимолетно влюблялись, спали с Бестаевым, не ревновали друг к другу, Сергей являлся общественной собственностью: дружен со всеми, не принадлежа никому.

В доме у него складывалось не совсем обычно, но, как говорится, и не из ряда вон.

Единственный сын любил маму и папу одинаково, точнее, был к ним равнодушен поровну. В просторной по тем временам трехкомнатной квартире обитала еще бабушка, мать отца, вела хозяйство, почти не выходила из кухни. К бабке Сергей относился тепло и внимательно в свободное от иных дел время.

Отец, партийный функционер районного масштаба, когда Сережка учился в пятом классе, куда-то слинял. Мать, актриса эстрады, где она немножко танцевала и пела, а в основном спала с различными руководителями легкого жанра, слез по ушедшему мужу не лила, бабушка сказала, что Бог ни делает, все к лучшему, и ушла на кухню варить борщ, а Сережа при расставании получил отличный велосипед "ЗИЧ", мечту всех сверстников.

Мать не вернулась с гастролей, когда он учился в классе десятом. Сами понимаете, получить аттестат зрелости - дело серьезное, и о романах матери думать некогда. Да и подруга - дура, не вовремя "подзалетела", забот не оберешься.

В общем, родителей Сергей потерял, словно попутчиков в поезде дальнего следования, каждый забирает свои вещички и выходит на своей станции. А трехкомнатная квартира на Тверском бульваре в Москве - дело не шуточное. Он не был в те годы меркантилен, но и не Дураком родился. Алименты отец платил исправно, позже мать стала подбрасывать, бабушка внука одевала, кормила, возможно, и радовалась: беспутные разбежались, а "красавец" и "золотко" поступил в ее полное распоряжение.

Школу он закончил без проблем и подал документы в Щукинское театральное училище. А вот на вступительных экзаменах Сергей Бестаев впервые получил по носу.

Известный, любимый Сергеем артист, председатель приемной комиссии, даже не дослушал "стих" Бестаева до конца, рассмеялся и сказал:

- Как говорил Великий, жить будет, петь - никогда, - затем посмотрел на парня серьезно, даже почему-то неприязненно, и продолжил: - Извините, молодой человек, внешность у вас подходящая, но в нашей профессии не это главное. Примите добрый совет, в театральный больше не пробуйтесь.

Отец у него пропал, мать ушла, Сергей глазом не моргнул, а тут в институт не приняли, делов-то всего, а по сердцу царапнуло. Да и не в институте дело, увидел Сергей в глазах, услышал в тоне председательствующего не то чтобы презрение, нет. Казалось, разглядел опытный актер в Сергее некий порок, тяжелую болезнь, в общем, гадость какую-то.

Толкнулся он в МАИ, но не прошел по конкурсу, год пролетел незаметно, и оказался Бестаев в военкомате. Здесь его оценили по достоинству, военком здоровался за руку, врачи, улыбаясь, оглаживали плечи, хлопали по гулкой груди.

- Была бы гвардия, направил бы в гвардию! - сказал военком. - Конечно, в моряки тебя определить следует, да год жалко, двигай десантником.

Отслужил Сергей легко, можно сказать, играючи. Деды в те годы еще не появились, о Чечне никто не догадывался, отпрыгал свое, да полтора года придурком в штабе каблуками офицерских ботинок щелкал.