хвалили. Я бросаю вещи в спортивную сумку и, когда прохожу мимо стеклянной панели, замечаю на своей роже довольную веселую улыбку.
«Ты стал от нее зависим, чувак!» - орет внутренний голос глубокого одиночки, но я мысленно показываю ему средний палец.
— Будешь хорошей девочкой, малыш, куплю тебе маленького мохнатого пони. - Воображаю эту картину и снова ржу.
Не стоит задумываться, почему я вдруг начал говорить откровенную ванильную херню, и точно не стоит задумываться, почему мне нравится ее говорить.
— Я согласна на обычного пони, Меркурий. - Она, подражая мне, тоже пытается быть серьезной, но все время срывается на девичье хихиканье.
Пусть улыбается.
Именно такой я помню ее в том магазине с книгой. Такой она была, когда ждала меня с мандаринами и минералкой, и потом - когда сидела ночью в холодной кухне на даче, пока я одевал на нее толстые махровы носки.
Такой я, кажется, ее…
— Ты виделся с Олегом? - неожиданно спрашивает Планетка, и моя мысль неудачно приземляется на бодром взлете. - Он… в общем…
Я прижимаю телефон плечом к уху, открываю багажник «аллигатора» и забрасываю туда сумку. Внутри лежит пара коробок с книгами, которые я не успел выложить еще с прошлого раза. Чувствую себя человеком без определенного места жительства, но с двумя квартирами. Олег думает, что я живу у себя, и я, чтобы не вскрывать вторую квартиру, поддерживаю эту видимость. В итоге половину вещей так и не перевез, а некоторые пришлось вернуть назад для «картинки».
Когда заберу Веру из больницы - нам какое-то время еще придется пожить здесь, прежде чем я организую нам правильное «исчезновение с концами» где-то в Финляндии или, может, на Британском континенте. Этот вопрос нам еще тоже предстоит обсудить, но его тоже пока не стоит форсировать.
— Еще нет, - говорю коротко, так и не дождавшись продолжения явно оборванной на полуслове фразы. - Планетка, что еще случилось?
Зная Олега - теперь уже со всех сторон - готовлюсь услышать что-то, что осложнит нашу и без того не радужную ситуацию. Хорошо, что я с самого начала готовился к сложностям и долгой битве, которую придется выигрывать хитростью. А если вдруг нет - то в дело пойдет старый добрый «пустынный орел» калибра «башку всмятку»
Вера быстро, не останавливаясь на подробностях, обрисовывает ситуацию с племянником, вокруг которого Олег устроил спектакль и играет роль доброго волшебника.
Сука.
Нетрудно догадаться, чего и как он пытается добиться.
Тот случай, когда я впервые в жизни чувствую себя нищебродом, потому что на этот раз в игру вступили действительно огромные суммы. А я, хоть и обеспеченный тылами наемник, но все же ни хуя не олигарх.
Когда она заканчивает, я понимаю, что понятия не имею, что должен сказать в ответ. Напомнить, что сейчас главное - ее здоровье и она должна долечиться, прежде чем срываться домой? Планетка и так все это понимает. Сказать, что Олег ни перед чем не остановится и не стоит облегчать ему задачу своим возвращением? До недавнего времени это я не знал о второй стороне характера моего лучшего друга, а Вера-то как раз все прекрасно видела, и вряд ли не понимает всех последствий своего возвращения.
Вряд ли у меня есть моральное право требовать от нее забить на свою семью в этот тяжелый период, но это единственное, что я действительно хочу сказать.
Хочу - и не говорю.
— Планетка, я… все решу, - наконец, озвучиваю самую правильную в этом случае позицию. - Глупо просить тебя мне доверять, но, пожалуйста - дай мне время, и я во всем разберусь.
— Я не хочу, чтобы ты во всем разбирался один! - упрямо возмущается она. - Или ты сейчас скажешь, что «нас» снова нет и я просто все себе придумала?
— С хуя бы я такое говорил? - отвечаю на автомате, потому что ничего подобного в моей голове уже давно нет.
Надо как-то поработать над собой и перестать матерится хотя бы рядом с Планеткой, потому что эта «боевая привычка» явно не то, что стоит тащить в повседневную мирную жизнь. Тем более - рядом с девочкой-припевочкой.
— Значит, давай говорить «мы все решим вместе», - тихо и нежно, как будто дышит мне в ухо, предлагает Венера.
Наверное, мне пора признать, что в чем-то эта малышка, хоть и младше на целую кучу лет, но гораздо мудрее меня.
«Мы» всегда звучит лучше, чем «сам», но я привык разруливать все сам, тем более ту хуйню, которая требует не только хитрости и планирования, но и грубой мужской силы. Понятия не имею, что Планетка может сделать против Олега и ни при каком варианте развития событий не хочу выпускать ее из глубоко тыла у меня за спиной, но прямо сейчас и по телефону мы не будем это обсуждать.
Иногда нужно огласиться, проиграть маленькую битву, чтобы выиграть большое сражение.
— Всегда вместе, - говорю в ответ и слышу ее довольный вздох.
— Я соскучилась, - тихонько пищит она.
Как будто собирается сказать еще что-то и даже делает вдох, но все-таки молчит.
— Я приеду в конце недели, как обещал, - угадываю ее незаданный вопрос.
— Обещаешь?
— Обещаю, малыш. Приеду покорять тебя своими бицепсами оффлайн.
Кажется, я начинаю становиться зависимым буквально от всех звуков, которые она издает. В особенности вот от этого - тихого и глубокого, с нотками страдания. Наигранного, конечно, но я уверен, что прямо сейчас ее маленькие пальцы немилосердно комкают одеяло или плед.
— Скажи мне еще раз, что мы по-настоящему, - просит моя Венера. Уже серьезно, без капли фальши. - Я до сих пор просыпаюсь и не верю, что все это происходит на самом деле. Как будто если открою глаза, все…
— … окажется сном? - продолжаю за нее. Пора перестать удивляться, что у нас с ней даже наваждение одно на двоих. Когда-нибудь, когда вся эта херня закончится, и я спрячу ее от Олега и от всего мира, обязательно расскажу, что меня мучили точно такие же кошмары. - Мы по-настоящему, Планетка. И не мечтай от меня отделаться - ты же помнишь шутки про ретроградный Меркурий?
Она говорит, что будет скучать и просит не пропадать надолго, хотя мы на связи на сообщениях примерно двадцать пять часов в сутки.
Хотя на следующих пару часов я точно не смогу
